Любительский отчёт о путешествии на г.Белуху (Алтай)

Белуха Дорога до Тюнгура была очень утомительной, 12 часов мы дышали пылью в старом советском автобусе, не спасали даже пейзажи за окном. В Тюнгуре появились после заката солнца. Утром удалось разглядеть лица нескольких альпинистских групп, находившихся на территории нашей турбазы. От изможденных, с оттенком толи обреченности физиономий мне было как-то не по себе. Дело в том, что к моменту нашего появления в Тюнгуре уже больше двух недель держалась непогода, Гора ни на минуту не показывалась из-за завесы облаков. Люди теряли много времени, тщетно ожидая прояснения неба у подножия, и уходили ни с чем.

Выдвинулись под дождем – хорошая примета- что обнадежило, позволило вздохнуть с облегчением и тут же спрятаться в полиэтиленовую чадру и успевать ловить глазами копыта убегающих лошадей, везущих наше снаряжение.
Наш путь к Ак-кемским озерам , расположенным на высоте 2500 м, лежал по реке Кучерла и далее через перевал Каратюрек (ооло 3200м), что в переводе с местного наречия означает «черная дыра». Все тропы, ведущие к Ак-кемским озерам, раскисают от частого выпадения осадков и добросовестно вымешиваются туристами, благо закваска мощная –лошадиное говно. Никогда раньше я в своей жизни еще так дерьму не радовалась, как в этом двухдневном переходе через Каратюрек, когда стоишь, непонятно где, за несколько тысяч км от дома, на тебе надето облако, не видно кругом ничего, даже самомнения собственного, тут камень и тут камень.

Добавьте еще всякие эмоциональные спецэффекты, и тропа теряется вмиг. Тут то оно родимое и спасает. Стоит человек на высоте 3000м , какашку нашел и радуется как дитя малое : значит, проводник с конями проезжал в этом направлении. По дороге через перевал часто встречались дикие, как рассказали потом местные жители, табуны. Насколько я поняла, специально коневодством люди там не занимаются, а отлавливают животное примерно в трехлетнем возрасте и объезжают. Этим объясняется крутой нрав алтайских лошадей , частое нежелание подчиняться хозяину, спесивость. Они несколько меньше в размерах приморочек, утонченнее, любят быструю езду .
Первая ночь в горах была дождлива. Олег (каюр) оставил пастись возле нашей палатки одного коня, предусмотрительно связав ей передние ноги, помог с дровами и скрылся на второй лошадке за холмом, пообещав приехать утром.

На Каратюреке бурю восторга вызвал впервые увиденный мной летний снег. А Белуха, собственно, уникальна и столь известна в мире еще и потому, что при относительно небольшой высоте вся покрыта внушительным слоем снега. Мне, если честно, было тяжело потому, что идешь 2 дня под дождем, грязный по колено, мокрый по самое «не могу»-«не надо»-«ну сколько можно», к тому же мы с самого начала плохо укутали от влаги спальник, спрятаться не подо что и не знаешь, ради чего все это терпишь, не знаешь, блин, что через день уже солнышко будет и голову я наконец помою, и просушусь до костного мозга, и что Белуха откроется …

Итак, около шести часов вечера второго дня пути мы спустились к Нижнему Ак-кемскому озеру. Собственно, их два,есть ещё и Верхнее, но по сути – это просто широченные разливы реки Ак-кем. Вода очень холодная, и кроме синюшных алтайских русалок в них никто не живет.
К сожалению, я просто оказалась не готова морально к походу, и каждый день узнавая о новых смертельных случаях, меня перекашивало все больше . Благородный дон нашей команды – Саша, парень бывалый, за спиной у него покорение Ключевской сопки и все той же Белухи. Он точно знал, что собирается сделать, поэтому и настроение и отношение к предстоящим трудностям у него отличалось .

Каюр Олег, к всеобщей , однако преждевременной, радости решил устроиться на второй ночлег вместе со своим братом на нашей поляне: местные жители Алтая вызывали познавательский и чисто человеческий интерес. Когда они уехали на следующий день, все вздохнули с таким облегчением, как будто успешно закончили 5 часовое пребывание на унитазе: Наши собеседники оказались, на удивление, темпераментными и взрывными ребятами. Одним словом, горцы. По пути к озерам Олег как-то вынюхал, что у нас припасена маленькая бутылочка медицинского спирта для лечебных целей и не успокоился, пока она не оказалась им выпита. Хотя может быть такую цену и стоило заплатить за то, чтобы понаблюдать за разглаживанием последних извилин homo sapiens altaikus degradatu в поисках способа выцыганить эту несчастную бутылочку из туристических рук. Вы даже представить себе не можете, сколько в тот вечер было предложено на выбор экстренных причин выпить, откопано древних традиций совместного межкультурного бухачества, применялось подначивание и даже ласковый такой шантажик, как то: « если ты сейчас пойдешь спать, то мы пойдем мутузить соседнюю палатку, нам ведь скучно! » . «Миленько»- подумала я .Братьев туристов мне искренне было жаль, но через полчаса я на все забила и покинула застолье.

Каюры сдержали свое обещание и пошли приставать к туристам, душевно расположившимся на соседней поляне. И …. нарвались. Глубоко оскорбленные испорченными романтическими посиделками у костра , ребята из Барнаула устроили такой спектакль! С пистолетами, удостоверениями ФСБ, ссылками на местные авторитеты, трупом женщины, кровавым топором с отпечатками пальцев, подкинутой дурью. было круто! Тем более, что декорациями к спектаклю «Лежи не рыпайся, а то посажу – не встанешь» послужило абалденное ночью Ак-кемское озеро с отражающейся в нем яркой луной и дразнящей, время от времени выглядывающей из-за облаков Белухой. Повелась не только я, но даже и алтайцы прониклись всей трагичостью собственного положения и до самого утра вели себя как тараканы на поминках, бесшумно передвигаясь по стенкам своей палатки.

А утром было ясное небо , мы успели высушиться и после обеда стихийно выгнались из лагеря в направлении Томских стоянок. Шли долго, по-пижонски, и в итоге заночевали там, где нас застала темень. Дабы не попасть под камнепад, стартанули со стихийной стоянки пораньше. Начинала рубить высота. Приблизившись к очередной насыпи камней, на ее верху увидела людей и какую-то постройку заманчивого вида. Однако, взяв волю в кулак, решила не останавливаться и на вопрос «А вы докуда?», С решительным выражением лица ответила: «До Томских» и протащила рюкзак еще на несколько метров в направлении цели, подсказываемом мне внутренним голосом. На что получила удивленное «Дак это ж и есть Томские!». Подошедший чуть позже Саша подтвердил информацию.

До этого пункта доходят многие: и обычные любители природы, и искатели энергетических ворот, и тусовщики - ближе места для созерцания Белухи просто нет. Дальше на нее можно только ползти.
Следующие два дня мы торчали на томских: погода стояла идеальная, но наши организмы с трудом приспосабливались к новым высотным условиям, пришлось выделить время на акклиматизацию а заодно и потренироваться. В спасательном домике заседала компания из незнакомых прежде людей, члены которой по каким-то причинам не смогли продолжить восхождение и ждали возвращения своих с Белухи. За некоторое время до нашего появления на стоянках в направлении перевала Делоне ушло несколько команд альпинистов и не очень: русские, монголы, французы. Во второй половине дня с гор на томские сошли француженки.

Младшей из довольно суровых, жестких,но миниатюрных с виду девушек едва исполнилось 16 лет. Их «лица не внушали доверия». Они не были похожи на те унылые физиономии встречных групп, о которых я писала вначале. Но и однозначно нельзя было сказать, что люди счастливы, морально удовлетворены, скорее можно было выявить отпечаток некоторой муки, отчаянной работы мозговых извилин. «Так вот какое загадочное чувство посещает человека после восхождения»- подумала я, вглядываясь во француженок как завороженная. Девушки однако не дошли . Не дошли до вершины 200 м. Во время тренировки у меня сломалась скоба на кошках, а без них на Белухе делать нечего . Чистой воды знак, трактуемый однозначно, но одержимость горой набирала обороты. В этот момент я совсем не думала о риске для жизни ни своей, ни ребят, поняла , насколько не готова к отрицательному исходу событий, отказаться от цели, развернуться, прийти в цивилизацию ни с чем, я попросту обесценила в этом мире все, кроме этой искусственной цели. Параллельно, где-то в этой вселенной колбасило и Алёну, но уже по другой причине. … Её недомогания, опасения и страхи я воспринимала исключительно как преграду на пути команды.

Кошки, однако, удалось починить. Вечером 28 июля случайно узнали о парне из Барнаула, собиравшемся идти на Гору в одиночку, и решили скооперироваться с ним. Несколько лет назад он ходил на Белуху, приблизившись к высоте 4100 м. Леша пришел на Томские с отцом , но тот плохо себя чувствовал и не мог продолжать восхождение . Рано утром 29 июля выдвинулись на штурм перевала Делоне (3600м). На мне висело обеспечение нас завтраком – его я сожгла, не успев проснуться и на один из самых сложных участков маршрута мы вышли в голодном тонусе, чуть не порвав случайно попавшийся под руку перевал. В это горелое утро перед нами из лагеря в том же направлении вышли две группы, объединившиеся в процессе: супружеская пара из Новосибирска, за тренировками на «Арбузе» которой я наблюдала накануне, и двое странновато озиравшихся по сторонам мужиков, нанявших себе в проводники МЧСовца.

Надо признать, что стильная оранжевая форма МЧС отряда смотрится в горах крайне эпотажно и несколько успокаивает, создавая ощущение, что все продумано и под каждым камнем бережно уложен самонадувающийся батут. Прежде, чем начать подниматься, нам пришлось пропустить по перилам сборную солянку из нескольких городов. Каждая из 20 сигающих мимо нас вниз морд покорила эти 4499м снежной радости и теперь безуспешно разыскивала по моей просьбе у основания перевала оброненную мной перчатку . За перевалом всё дальнейшее перемещение в горах осуществлялось в связках. На пути к штурмовому лагерю мы преодолели большое изрезанное трещинами снежное плато. От них, и от вида, открывшегося на ледник Менсу, который остался в стороне, захватывало дух. К берельскому седлу подошли в 16 часов. Группа во главе с МЧСником Ваней уже успела поставить палатки и гостеприимно отпотчивала нас горячим компотом. Как оказалось, именно с этим спасателем наш Леша совершал восхождение на Белуху в первый раз. Остаток дня мы провели в обустройстве жилища и сборах рюкзаков назавтра. Что интересно, в силу специфических высотных условий, в горах все время ходишь в очках, притом довольно мощных и значительно закрывающих лицо. И привыкаешь, общаясь с окружающими, смотреть им на нижнюю часть физиономии, изучая губы, нос, подбородок, зубы, так , что когда сталкиваешься с этими людьми в более щадящих условиях, без защиты на глазах, то можешь их попросту не узнать.

Утром МЧСники ( дадим этим 5 роковым человекам такое кодовое название) умудрились ускакать из лагеря раньше нас. «Ну и тропите ! », - единодушно подумали мы и посеменили следом. Через два часа после рассвета поднялся сильный ветер, наползли облака , в лицо и за шиворот кто-то начал сыпать что-то вроде пенопласта, притом плохого качества. В этой неразберихе мы успели разглядеть, как МЧСники снимаются с выбранного ими легкого, но лавиноопасного маршрута. А еще через час – полтора они настигли нас на ТКТ и когда Саша отправился с веревкой к пятисотметровому скальному гребню для того , чтобы провесить первые перила, его притормозил и вернул вниз Ваня и начал нас отговаривать от штурма, ссылаясь на погоду. В итоге порешили, что Ваня с Сашей идут первыми – делают трассу, а все желающие – следом, чтобы изучить маршрут и потренироваться, а собственно восхождение скорее всего совершим завтра.

Вся наша команда была по-прежнему полна решимости завершить начатое сегодня. Лишь двое клиентов МЧСника вернулись на Берельское седло. Установили лимит времени: не позже 13 часов мы должны были начать спуск, чтобы не подвергать большому риску обратный этап предприятия (риск схода лавин ). Продвигались медленно из-за скопления людей на трассе. Ваня продолжал все время всех остужать и притормаживать. Погода то прояснялась, то снова портилась. Я судорожно перепроверяла каждый раз при перестежке снаряжение, состояние усов, узлов, обвязки и основной веревки, оглядывалась вниз, мысленно прорисовывала траекторию падения и перепроверяла всё еще раз. Около 12.30 ступили на верхнее снежное плато, стремительно пересекли его, и очутились у последнего перед прямым выходом на вершину подъемом метров на 100. А у нас, между тем, остался последний полтинник веревки на 7 человек. Первый пошел Ваня , установил базу . Вслед за ним поднялся Саша, Алёна и Я. Большего количества человек станция могла не выдержать.

Приближаясь к своим, я забыла об МЧСнике и позволила себе выразиться в духе «Вот это ЖОПА!» . Оценив ситуацию, Ваня на матах согнал всю компашку со станции , мгновенно расставив все точки над «и», зверски пообещал, что завтра сам нас туда затащит при любой погоде с нашей бешенной акклиматизацией, тренировкой и знанием трассы. Спускаясь по перилам, я с огромным сожалением отдавала рогатке с таким трудом отвоеванный каждый метр веревки, не веря, что заставлю себя сделать это ещё раз. Вернулись в лагерь. Вскоре погода совсем испортилась. Мы решили перенести на день свой выход, а МЧСники, поделившись с нами продовольственными запасами, смотали удочки. Днем на Берельское подошли москвичи. Вели себя очень странно – тихо-притихо. Тем временем Леше надо было возвращаться - на Томских его ждал отец . Прощальная церемония затянулась часа на 2- не хотелось расставаться.

Обменялись адресами и отправили его с Богом и куском корейки домой. Днем погодка была на зависть хороша. Просушились, попозировали немного москвичам и увалились дрыхнуть – набираться сил перед завтрашним штурмом. Проснулись вечером и не сразу въехали в ситуацию. Как-будто попали в другое место – кругом шум, голоса, жизнь кипит, на поляне – палаток 8 со всей России, короче стилизованная такая альпинерская колбасня: разговоры по понятиям, обсуждение маршрутов, планов, былых подвигов. Компания не из приятных. Место–то небольшое – Берельское седло. Шаг в сторону – трещина. Все палатки стенка к стенке, колышко к колышку. Не захочешь – все равно услышишь. Все такие бывалые, с максимально обустроенным бытом . И при этом намусорили отчаянно. Мы тут же начали сращивать, как бы сбежать от всего этого хаоса, пораньше, хоть даже и на Белуху. Поставили будильник жестко, на 2 часа ночи, так нас напугали люди.

Всю «ночь» мне снился вампир, знакомивший меня со всеми своими многочисленными родственниками: сестрами, дедами, бабками, кузенами и т.д. Проснулась с ощущением, что иду на плаху, как сказал позже Саша, на мне лица не было. Небо не было чистым. «Фигня»,- решили так подумать мы и стартанули. Шли в тягостной атмосфере, а может и не проснулись ещё просто. Минут через 30 я начала протирать глаза, у меня явно были проблемы со зрением – периодические ослепления на секунду-две. Алене же в этот момент казалось, что у меня глючит фонарик (я шла за ней). Короче, еще через часа пол, до нас дошло, что в небе сверкают молнии, а чуть позже услышали шикарные раскаты грома, и все это стало повторяться очень часто. Было страшно. Реально страшно. Я думала, еще чуть-чуть, и все эти снежные декорации обвалятся лавиной прямо на нас. Идём. Повалили белые хлопья, видимость – 5 метров перед собой. Идем.

И тут наконец-то, мы услышали тот самый долгожданный вопрос от руководителя, даже говорить не стоит ,какой именно, и вместо ответа в бешенном темпе начали спускаться. К тому времени наши следы успело уже замести, мы поснимали с себя всё железо, прицепили к рюкзаку и поволокли его по снегу, чтобы не поймать разряд. Из желания поскорее спрятаться в палатку, начали спускаться раньше и промахнулись мимо Берельского седла, чуть не эмигрировав в соседнюю державу. Сейчас мне смешно, а тогда мы со всей дури угодили в западню, окружив себя со всех сторон трещинами, самую страшную из которых переползали под раскаты грома на пузе, не дыша и натянув веревку связки как тугую струну. Все это время я мысленно вела диалог с Богом, иступленно уверяя его в том что хочу жить, и все мои прошлые депресняки– сплошное кокетство. Решили покричать. Наконец нас услышали в лагере, включили мощные фонари и подали голос в ответ. Через 10 минут мы уже были на Берельском. Выспались и пошли днем на Томские.

Там горноалтайские спелеогёрлз угостили нас картошкой с тушнятиной. Засыпала я в домике с мыслями о целой сумке продуктов, запрятанной на Ак-кемском озере под байки бывалых альпинеров, готовящихся к восхождению наутро. У одного из них, очень эпотажного на вид, как будто сошедшего с кинокадра, похожего чем-то на предводителя крестьянского восстания, я спросила: «А от чего чаще всего люди в горах гибнут?». «А по глупости»- ответил мне мужик, явно знавший о чем говорит, так как в этот раз собирался совершить свое юбилейное двадцатое покорение Белухи. И добрых полночи между мечтаниями о колбасе и сгущенке я пыталась осознать степень своей дури.

Сутра тронулись вниз. По пути к нам прибился мужичок, 50 летний зажравшийся сноб из столицы. Осыпал нас, невидевших 10 дней даже душа, с облезшими мордами, кучей комплиментов и заманчивых предложений об ак-кемской баньке. Пришлось его отдинамить, жестко оборвав Сашины мечты о парной и халявном ужине. На озерах, прячась от дождя , зашли на спасательную базу нашего знакомого МЧСника . Ваня встретил уже как родных, напоил чаем и все время уверял нас, что мы сделали эту гору, давал нам несусветные звания , типа «Альпинисты России», и вообще нахрен нам эти несчастные 50 м. Снова столкнулись со спелеогёрлами, душевно побаловались в их компании плюшками, тут и москвичи подошли . Дождь кончился, Ваня тепло попрощался с нами, провожая в двухдневный путь по Ак-кему, в надежде, как я подозреваю, что больше не придется связываться с «такими настырными» вновь.

Запомнилось море ягоды и грибов вдоль тропы, вечерний костер, и снова эта грязь, обеспечившая нам первокласный слалом, даже лыжи не понадобились, а самый главный прикол был в заключительный день, на последнем перевале, когда кончились все запасы продуктов. Воды мы не набрали – тащить на себе в гору лишний кг не моглось. Я смотрела на Сашу, всухомятку пожиравшего порошкообразную смесь какао «Несквик» , как на вконец опустившегося форменного кретина, а через пять минут, хорошо подумав, последовала его примеру, сделав морду тяпкой (исключительно для более качественной обработки пищи) – да, в юном возрасте адаптация к меняющимся условиям среды проходит значительно быстрее.- и заела этот чудэсный напыток жирным чесноком, рецепт данного блюда прилагается: головку чеснока накрыть 300 граммами отборного домашнего сала без единой мясной прослойки и съэсть не забыть, ведь любоваться этим богатейшим источником разнообраных эмоций можно долго.

В 8 вечера спустились на первый населенный пункт дер. Кучерла, чуть позже нам назло спустились сумерки, а потом мы, мы , мы отомстили им, спустившись на дер.Тюнгур, успев отовариться между делом в ближайщем магазине. О это было счастье! Таких вкусных несвежих охотничьих колбасок, я скорее всего в жизни больше не отведаю! Саша с гордостью нес до места стоянки коробку продуктов, осыпая их нежными хозяйскими взорами! На турбазе встретились с гринтурсовцами , еще одной командой из Владивостока,во главе с их руоводителем Зеленым и стали еще ближе к далекой родине. Уезжали рано утром, в дождь, под звуки французского шансона, доносившегося из приемника водителя нашей «Газели». Я пыталась запомнить еще сонными глазами как можно больше из остающегося позади автобуса пейзажа, а водитель как навред несся с огромной скоростью, набирая обороты будущего.

Татьяна Соколова

Понравилась статья? Поделитесь с друзьями:


Поддержите наш проект - кликните по рекламке:

Комментарии:

1 комментарий:

  • глеб:

    очень, хороший рассказ, мне понравился.Тока я не понял, докуда вы дошли? и склько до вершины оставалось? И почему дальше не пошли?