Как выяснилось по пути, мы попали не на фестиваль, а на своего рода забастовку. Оказалось, китайская улица Jalan Sultan, которая является историческим наследием, насчитывая 100 летнюю историю существования, может в скором времени исчезнуть. Некоторые старинные дома планируют снести, а на их месте построить новую линию метро. Правительство успокоило жителей, что остальные дома останутся не тронутыми (и ничего, что в 6 метрах от них будут гудеть поезда).

Мирные по своей природе китайцы, (которые между прочим составляют 30% населения Малайзии) вышли на забастовку в своём стиле. Вместо привычных выкриков, драк и требований, китайцы устроили красочное и символичное шоу под названием "Зажги свой фонарь".

Начальная точка отчета - подготовка символических надписей под хоровое пение и барабаны:

Сама улица и здания, которым суждено исчезнуть:

Тут и там молодые творческие коллективы исполняли красивые песни и композиции смысл которых понятен был только китайцам:

Как только подтянулось достаточно народу, началось прощальное шествие в китайском стиле - с пляшущими драконами:

барабанами:

нарисованными на первом фото транспарантами и даже духами прошлого:

.

.

.

.

.

.

.
В руках у духа-женщины страницы воспоминаний об этой улице, которые медленно, одна за другой будут сожжены.

Ну и конечно, фонарями:

.

.

.

.

.

.

.
Во время шествия мы подошли к девушке, размахивающей флагом, и она популярно объяснила нам, почему китайцы решили привлечь общественное внимание и выразить свое недовольство: жители китайского квартала создали свой вариант ветки метро, которая была бы всем удобна и не проходила бы через любимую улицу, но городские власти (которые по закону сплошь коренные малайцы) отказали.

Обычно я очень быстро устаю, когда нахожусь среди толпы, но здесь чувствовал себя свободно и спокойно. Позже я понял причину - отсутствие у населения спиртного. Оно и понятно - при такой-то жаре. Взгляды у всех были благодушными и осмысленными:

Фотографы, в своем устремлении осветить событие в лучших ракурсах были похожи на памятники революционерам:

А вот и сам символ торжества - фонарь, под конец шествия исписанный пожеланиями:

Затем, чтобы не мешать дорожному движению акция переместилась с улицы на большой китайский рынок, где устроили концерт, но мы уже спали.

Надо отметить, что на этой акции я увидел китайцев с новой для меня стороны - творческие, организованные, умные, красивые и, главное, не агрессивные. Находится среди них было комфортно и интересно.

Роман Коробкин

Благодаря дождю людей было немного, а машины блестели как новенькие.

Владельцы с любовной нежностью натирали их тряпочками, подготавливая к приходу оценочной комиссии.

По замыслу конкурса каждое авто должно быть красиво, как и человек, во всех отношениях - не только внешний вид, но и в салоне, и под капотом и багажником все должно быть Hi-Fi.

Мусульмане это дело одобряют.

Багажник каждой тачки оборудован мощной аудио-, а в некоторых случаях и видео системой. Они поочередно включались и прослушивались.

Да, на фоне такой машины чувствуешь себя "Белым Человеком".

На тех, кто не вышел ростом обилие авто-понтов действовало необъяснимо - руки невольно лезли в карманы штанов. Может, чтобы удостовериться, что там все на месте.

В ожидании решения комиссии можно было подискутировать: какие свистелки  решения были изящные и тонкие, а какие не очень...

Здесь было много семейных пар. На фото жена спрашивает мужа: "А когда у нас будет  такая?!" Ответ мужа додумайте сами.

Малайцев с детства приучают к высокому искусству, но некоторые из них, увы, слишком малы, чтобы оценить все величие понтов.

Действие происходило в живописном месте. Вообще, архитектура в Малайзии превосходна и разнообразна - сказывается влияние трех культур - мусульманской, китайской и индийской (а также английской и португальской).

Судя по виду выхлопных труб некоторых авто, можно сделать вывод, что их владельцам пришлось многим пожертвовать.

.

.

.

.

.

.

.

Аэрография отдельных экземпляров просто поражала.

У-упс... На этом фото тачка из другого конкурса.

Как любителю лаконичности, мне больше всего понравилась темно-серая машинка. Судя по наградам не только мне.

 Были варианты специально для девченок. Девченки были в восторге. Ну еще бы...

Как сочетаются мини-юбки и ислам известно одному Аллаху.

Почтенная бабушка на фото смотрит так, что мы понимаем - в годы ее молодости авто прокачивали не в пример крутее... Как минимум живой оркестр в багажнике.

Оценочная комиссия состояла из очень молодых парней. В самом деле, кто лучше них знает какие навороты круче и дороже других.

Далее ряд фотографий без комментариев:

Напоследок видео с обходом интересных претендентов и заглядываем в интимные места:

Роман Коробкин

 Нам посчастливилось попасть на фестиваль Бигнас, уходящий своими корнями глубоко в прошлое и посвящённый празднику урожая. Жители превращаются в дикое первобытное племя, и рузгуливают в красных набедренных повязках и юбках, каких мы их и увидели. Если честно, о фестивале мы узнали случайно, по приезду в Сагаду — город больше напоминающий деревню. Местные не любят афишировать свои ритуалы, и стараются не привлекать внимание туристов, и без того стекающихся в тихий горный городок, окутавший туманном кедровые леса, рисовые террасы, пещеры и водопады. Но самая большая ценность для меня — это сами жители, доброта и радушие которых заставляет здесь остаться надолго. Хозяйка гостиницы с радостью поведала нам о предстоящем праздновании. Стараясь не упустить ничего важного, утром мы встали к началу фестиваля — в 6 утра.

 Соседняя деревня, отведённая для священного мероприятия, находится, как нам сказали, в 10 минутах ходьбы. Но сельские улицы выглядели подозрительно опустевшими — то ли местные проспали великий праздник, то ли где-то сами в тихушку проводят ритуалы. После часа ходьбы по окрестностям, и осмотрев едва ли ни все ближайшие деревни, мы заподозрили неладное: слишком уж молчаливый фестиваль-нивидимка. Оказалось, мы с самого начала повернули не на ту тропу, а само празднование происходило практически в центре Сагады. Ну не знали мы, что соседняя деревня может начинаться уже в центре города!

Итак, этот праздник называется Бигнас. В этот день на рассвете все мужчины деревни вооружаются бамбуковыми шестами, и группа полуголых мужчин в набедренных повязках и повязках на голове обходят все дома деревни, стучат в двери бамбуковой палкой, тем самым выгоняя из дома злых духов и нечисть. Согнав невидимых злых духов палками к реке, воины оставляют там свои шесты, и с победными криками и песнями возвращаются в деревню. После этого вся группа калоритных мужчин поднимается в горы, чтобы просить у богов дождя и обильного урожая.

Тем временем, пока эта процессия ходит по горам, спускаясь периодически в деревню и выкрикивая хором что-то на своём языке, местные женщины наряжаются в традиционные красные юбки в полоску и приносят свои подношения богам (которые потом сами же и съедят). Кто-то курицу, кто-то приготовленную еду, овощи, а кто-то кока-колу.. Я хотела пройти за процессией в горы, но нас, иностранцев, не пустили. Это священная территория.

После того, как дело сделано, — злые духи побеждены, а бог урожая услышал призывы воинов, обрушив днём на город ливневые потоки дождя, начинается самая важная и приятная часть фестиваля — сиеста, которая собственно растягивается до глубокой ночи и плавно переходит в вечерние танцы, напоминающие африканские прыжки вокруг костра. Главная традиция вечера - жертвоприношение богам. Для этого нужно ровно в полночь заколоть живых свинью и петуха, а затем их кровь с чашкой риса поднести к священному алтарю. В этот раз наступления ночи ждать не стали и привели животных ещё за светло. Саму свинью местные жители готовят на костре, делят на маленькие кусочки и раздают всем желающим, в том числе и любопытным туристам.

Не знаю, насколько остались довольны местные боги, но жители деревни повеселились на славу — гульбище и незамысловатые танцы полуобнажённых разрисованных людей продолжались до четырёх утра. Наутро жители возвращаются к своим делам, спокойно обсуждая удавшиеся ритуалы, и благодарят богов за ниспосланный дождь. Проникшись гармоничным общением жителей с природой, я в какой-то момент начинаю верить в духов риса, духов горных вершин и урожая. А мои знакомые иностранцы, лишь посмеиваясь, отметили местную способность слушать по радио прогноз погоды и выбирать для фестиваля подходящий день....

 Автор статьи - Елена Гулевич

]]> http://daogeo.ru/prizyvayushhie-duxov-dozhdya-filippinskij-festival-urozhaya/feed/ 0 http://daogeo.ru/shedevry-na-listochkax-derevev/ http://daogeo.ru/shedevry-na-listochkax-derevev/#comments Wed, 21 Sep 2011 08:14:04 +0000 Nika http://daogeo.ru/?p=2994   Китайское искусство вырезать (именно вырезать, а не рисовать) на листьях деревьев картины появилось сравнительно недавно, в результате постоянного стремления художников искать всё новые средства выражения утончённых образов.

 На протяжение многих веков матушка природа вдохновляла художников на шедевры, но некоторые творения такие хрупкие и необычные, как орнаменты на листах деревьев.

 Для создания таких картин китайские мастера используют листья платана, который растёт в Индии, Пакистане и Китае. Формой и рисунком эти листья сильно напоминаю кленовые, и хорошо подходят в качестве материала для художественных работ.

 Хотя это направление может показаться молодым, оно перекликается со многими другими китайскими искусствами. Оно похоже на Jianzhi - народное китайское искусство резьбы по бумаге или растительным материалам. Вообще, китайцы любят использовать в своём творчестве разные подручные материалы, не важно рассчитывают ли они на высокий результат или нет.

 Искусство резьбы на листьях платана берёт начало в 1994 году, когда художник по имени Хуанг Тай Шанг создал это направление искусства и попал в Книгу Рекордов Гинеса.

 Это искусство, которое требует огромной точности и навыка. При помощи специальных инструментов поверхность листа выравнивают, стараясь не повредить или срезать жилки листа, которые впоследствии усиливают впечатление от рисунка.

 Листья собирают осенью, они должны быть целые и без следов укусов насекомых. Затем их их сушат в течение 10 месяцев в тёмном месте, после чего листья несколько часов кипятят в воде, чтобы убить все бактерии.

 Художники начинают с того, что отскабливают и зачищают лист, ножом срезая верхний слой и уменьшая толщину листа почти вдвое. Когда лист очищен от внешнего слоя, его поверхность становится почти прозрачной. После того как нанесут изображение, лист тщательно высушивают. В течение этого процесса ломаются около 60 % листьев.

 Картины на листьях в основном выполняются на заказ. А стоит это гениальное творение от 100$ и выше, в зависимости от сложности дизайна.

Такое можно встретить только в Лаосе. Изначально вообще-то мы собирались в Мьянму. Но когда доехали до Лаоса, у меня возникло сильное желание остаться здесь. Лаос у меня всегда ассоциировался со спокойствием, мягкой расслабленной атмосферой и приветливым отношением к туристу. Но только не в этот раз. В эти апрельские выходные (16-18 числа) столица Лаоса, город Вьентьян, как и весь остальной Лаос, сошёл с ума. Он отмечал новый 2056 год. Не знаю как это происходило в соседних Таиланде и Камбодже, но Лаос явно отличился буйством и азартом.

Вьентьян нас встретил сюрпризом. Пока мы ехали в город со станции в открытом автобусе, нас стали обрызгивать водой то проезжающие машины, то стоящие вдоль дороги ребята. Мы, все иностранные туристы, сначала смеялись от неожиданности, а потом, когда обливать нас стали вёдрами, мы достали свои бутылки и тоже стали брызгаться. В итоге, когда добрались до гест-хауса, я была промокшая до нитки, а на улицах делалось нечто сумасшедшее.

Оказывается, мы попали в Лаосский Новый Год — мечта любого журналиста, и кошмар для любого обычного туриста. Только представить себе: выходишь на улицу, а тебя тут же обливают ведром холодной воды, через два шага ещё раз и ещё… смывая начисто твоё суперэго и затапливая сотовые, камеры и т.д. Но на самом деле всё это весело. Главное выходить из дома в лёгкой быстросохнущей одежде, и желательно без ничего.

Лаосская молодёжь скопилась возле дорог, врубила музыку на всю катушку, устроила на дороге дискотеку, и пританцовывая со шлангами и тазиками поливала всех прохожих и проезжающих. Как нам объяснил хозяин гест-хауса, празднуют Новый год в Лаосе и Таиланде 3 дня.

По традиции народ идёт в храм (где тоже гремит музыка), в руках держа тазики с водой и лепестками цветов, и поливает статуи Будды. Храмы, утопающие по щиколотку в воде, наполнены желающими заручиться поддержкой Будды в наступающем году. Ламы с удовольствием принимают пожертвования в виде кипов (национальной валюты), пищи и фруктов.

Но поливать Будду уже неинтересно. Народ стал обливать друг друга. Обливать водой значит желать счастья и удачи. Но, похоже, местные ребята уже не задумываются о значении символа, и, вооружившись водяными пистолетами и шлангами, стараются замочить как можно больше народу, получая от этого неимоверное удовольствие!

Поражает свобода и непосредственность лаосцев, а в праздник можно всё. Здесь не боятся разрисовать машину соседа, облить прохожих розовой водой, останавливать автобусы и джипы и поливать их водителей из шлангов, откровенно танцуя перед лобовым стеклом в мокрых одеждах. И дело не в эффекте от знаменитого Lao Beer, которым размахивают на улице охлаждаясь в жаркий день (в 45 градусной жаре и сухом тропическом климате столицы постоянно хочется пить). Дело в отношении лаосцев к традициям и вере, как Новый год отметишь — так его и проведёшь.

А традиции для лаосцев — святое, тем более если предстоит хорошенько повеселиться.

В песне «Городские цветы» С.Боярский пел о том, что проклинал город много раз, а расстаться с ним не может. Да, город дает человеку много благ в плане развития личности, возможность реализовать свои мечты и надежды, найти друзей и спутника жизни. Поэтому люди, среди которых особенно много молодых и активных, устремляются в большие города. Так было прежде, вспомним фильм «Москва слезам не верит», так происходит и теперь. Из трех героинь фильма, приехавших за счастьем, семью, а, значит, и счастье обрела только одна из них.

Можно объяснить, что в небольших населенных пунктах небольшой выбор, а в таких городах, как Москва (из интервью со специалистом в области социологии услышала цифру 13 миллионов человек – таково население Москвы) можно найти свою половинку. Может ли человек в большом городе реализовать свои мечты и быть здоровым и счастливым?

Человек – явление энергетическое. Любое сообщество людей несет определенную энергетику. Каждый человек вносит свою лепту в это единую энергетику, но и она, в свою очередь, воздействует на отдельного человека. Нужно обладать сильной волей, чтобы противостоять этому воздействию. Можно привести пример, когда обычный человек попадает в какую-либо группу или клан, неважно негативного или позитивного направления, и через некоторое время он становится похожим на остальных членов этой группы или клана. Разумеется, идет и непосредственное воздействие и давление на новичка, но большое значение имеет и энергетика данного сообщества.

Если же говорить о таких явлениях, как большой город, то в нем присутствуют как энергии, являющиеся достижением человеческого разума, культуры, творчества, помогающие человеку расти и развиваться, так и негативные низковибрационные энергии, способствующие деградации человека, ведущие его вниз. В большие города приезжают не только те, которые хотят добиться успеха своими способностями, трудом, талантами и желанием принести благо человеческому обществу. Сюда устремляются и те, которые хотят скрыться от преследования за прежние неблаговидные дела и от закона, и от возможных врагов.

Большой город – это большая политика, в которой особенно в последнее время используются не самые чистые и честные правила в достижении своих целей. Здесь базируется большая экономика, в которой еще более жесткие условия деятельности, чем в политике, не так открыта эта сфера человеческой активности. Простые люди не подозревают, какие энергии задействованы в высших эшелонах политики и экономики, и это хорошо, что не знают.

Может ли представить обычный человек, какие страсти кипят в сфере шоу бизнеса? Сколько зависти, ревности, агрессивности проявляют его представители друг к другу? На экране телевизоров перед зрителем они мило улыбаются друг другу, но какие змеи и скорпионы гнездятся в их сердцах. Сколько мужества, стойкости и воли нужно проявить истинному таланту, чтобы выдержать и пробиться сквозь все барьеры шоу бизнеса. Но очень часто в этой борьбе он теряет себя как талант, который может сказать что-то свое людям, и становится таким же, как и все остальные в этой сфере.

Люди, живущие в других городах и населенных пунктах, видят на экране политиков, артистов и других людей и воспринимают их несколько по иному, чем те, которые их видят в реальной жизни. Они знают, что это живые люди, но воспринимают их как героев кино. А те, которые встречают их в обычной жизни: на дороге, в магазине, в театре или кино, сравнивают свою жизнь с жизнью этих успешных людей, и начинается самоуничижение или зависть. Я не говорю, что это проявление всех людей, живущих в больших городах, я говорю о наличии явления.

Я перечислила самые характерные для большого города виды энергий, они собираются воедино и представляют единую энергетику большого города. Сюда нужно прибавить и энергии амбиций всех приезжающих активных молодых людей, устремляющихся в большой город, чтобы реализовать свои мечты и поймать птицу счастья.

Жизнь в большом городе требует большой силы воли, труда и устремленности к тому, чтобы реализовать свои мечты. Правила игры остались те же, что и во времена героинь фильма «Москва слезам не верит». Чем меньше амбиций и больше труда для достижения своих целей, тем больше успеха. Энергетика большого города давит на человека, нужно обладать большой внутренней силой, чтобы выстоять. Эта энергетика достаточно тяжелая, поэтому человек закрывается, уходит в себя. Слабый человек не выдерживает давления этой энергетики и ломается, поэтому в больших городах при, казалось бы, огромных возможностях реализоваться, больше людей, не реализовавшихся или недовольных своей жизнью, со сломленной психикой или тех, кто поддается воздействию алкоголя или наркотиков.

Чтобы выдерживать давление энергий города человек вынужден закрываться, уходить в себя. Особенно явно видно это в метро: люди выглядят мрачными, угрюмыми, углубленными в себя. Они вынуждены это делать, потому что иначе они «раздарят» свои энергии, и им не хватит ее на собственную активность. К вечеру человек будет чувствовать себя как выжатый лимон.

Все усилия, которые возможны в современном мире для сохранения энергий, не дадут желаемого эффекта, потому что большой город оторван от природного и естественного. Плохой воздух, некачественная вода, отсутствие достаточного количества растительности усиливают воздействие тяжелой энергетики большого города. Человек становится заложником города, не понимает в чем причина состояний здоровья и психики и начинает ходить по врачам или хватается за лекарства, надеясь с их помощью вернуть бодрость, здоровье и силы.

Пока человек молод и, если он в городе не так давно, эти явления сказываются незначительно. Но с течением времени у него появляется апатия, нежелание выполнять какие-либо дела, и постепенно он становится все более раздраженным и недовольным. Кто-то может сказать, что я преувеличиваю и утрирую. Можно посмотреть на детей и увидеть, как далеки мы – взрослые от естественного поведения. Сравнение с детьми будет не в пользу взрослых. Естественность и открытость столь характерная для детей у взрослых полностью отсутствует.

Что же получается? Значит, жить в большом городе и быть активным, бодрым и здоровым невозможно? Выходит нужно выбирать – или живи в большом городе и приготовься страдать физически и психически, или живи в деревне и будь здоров?

Есть путь, который предоставляет возможность жить в пространстве с тяжелой энергетикой и при этом оставаться здоровым и довольным жизнью и собой, но это трудный путь – путь осознания. Это путь, по которому нужно идти любому человеку, живущему на земле. Человеку необходимо осознать кто он на самом деле, для чего пришел в этот мир, и чем является человеческая жизнь. Когда человек начинает жить, осознавая эти главные вещи, он включает невидимую связь с духовным миром, и получает оттуда энергии. А, если при осознанности он использует молитву и медитацию, то это будет постоянно действующая связь, которая будет только расширяться и укрепляться.

Его сознание будет расширяться, к нему будет приходить понимание всего, что происходит с ним самим и в окружающем мире. Его интуиция будет укрепляться, он будет делать все меньше ошибок. Он поймет, что он уникален и бесценен, и полюбит себя, а, полюбив себя, он примет свою жизнь, как об этом сказал Ч.Чаплин в день своего 70-летия. Город, какая бы энергетика в нем ни была, не в состоянии воздействовать на него, потому что такой человек счастлив по-настоящему. Такое состояние счастья не одномоментно, это естественное состояние человека, живущего осознанно в каждое мгновение жизни.

Я привожу текст речи Ч.Чаплина в день его 70-летия. Это речь по-настоящему счастливого человека.

«Когда я полюбил себя, я понял, что тоска и страдания – это только предупредительные сигналы о том, что я живу против собственной истины. Сегодня я знаю, что это называется «Быть самим собой».

Когда я полюбил себя, я понял, как сильно можно обидеть кого-то, если навязать ему исполнение его же собственных желаний, когда время еще не подошло, и человек еще не готов, и этот человек – я сам. Сегодня я называю это «Самоуважением».

Когда я полюбил себя, я перестал желать другой жизни, и вдруг увидел, что жизнь, которая меня окружает сейчас, предоставляет мне все возможности для роста. Сегодня я называю это «Зрелостью».

Когда я полюбил себя, я понял, что при любых обстоятельствах я нахожусь в правильном месте в правильное время, и все происходит исключительно в правильный момент. Я могу быть спокоен всегда. Теперь я называю это «Уверенностью в себе».

Когда я полюбил себя, я перестал красть свое собственное время и мечтать о больших будущих проектах. Сегодня я делаю только то, что доставляет мне радость и делает меня счастливым, что я люблю и, что заставляет меня улыбаться. Я делаю это так, как хочу в своем собственном ритме. Сегодня я называю это «Простота».

Когда я полюбил себя, я освободился от всего, что приносит вред моему здоровью – пищи, людей, вещей, ситуаций. Всего, что вело меня вниз и уводило с моего собственного пути. Сегодня я называю это «Любовью к самому себе».

Когда я полюбил себя, я перестал быть всегда правым. Именно тогда я стал все меньше и меньше ошибаться. Сегодня я понял, что это «Скромность».

Когда я полюбил себя, я прекратил жить прошлым и беспокоиться о будущем. Сегодня я живу только настоящим моментом и называю это «Удовлетворением».

Когда я полюбил себя, я осознал, что ум мой может мне мешать, что от него можно даже заболеть. Но, когда я смог связать его с моим сердцем, он сразу стал моим ценным союзником. Сегодня я зову эту связь «Мудростью сердца».

Нам не нужно бояться споров, конфронтаций, проблем с самими собой и с другими людьми. Даже звезды сталкиваются, и из их столкновений рождаются новые миры. Сегодня я знаю, что это – «Жизнь».

Светлана Кан

— Я много слышала о бурятских обрядах рождения ребенка, но ничего толком не знала о них. Поэтому стала читать литературу, наводить справки о том, что надо для обряда, — вспоминает женщина.
Туя решила обязательно совершить обряд захоронения последа ребенка (тоонтолхо). Оказалось, что процесс этот довольно хлопотный.

Еще будучи на родильном столе, женщина попросила не выбрасывать послед ребенка, а сохранить. Акушеры были весьма удивлены, но просьбу выполнили.

— На последних месяцах беременности я ходила вся в заботах и искала участников обряда — шамана, бабушек, женщину, которая не может родить дитя.., — вспоминает Туя.

В одной палате с ней лежала женщина из Кижинги, которая уже совершала тоонтолхо и поделилась с нашей героиней интересными подробностями.

Впрочем, как рассказывает Сергей Доржиев, главный специалист Республиканского центра народного творчества, вариантов проведения этого ритуала у бурят много. И присутствие шамана не обязательно. Главное, провести обряд правильно. Послед считался частью, душой ребенка, и жизнь новорожденного зависела от него. По верованиям бурят, надо уберечь послед от злых духов.

В идеале на выбранном месте в северо-западной части юрты за очагом поднимали половицу и роженица клала в землю серебряную монету. Исполняющие обряд старухи копали здесь ямку. На ее дно стлали войлок, на который клали шерсть, затем зерна, на них — кость овцы. Сверху помещали послед, затем ямку засыпали. После этого варили саламат. Над ямкой разжигали огонь, вокруг которого усаживались исполняющие обряд старухи и роженица. Чашка с саламатом передавалась трижды по кругу, каждая из женщин бросала кусочки саламата на ямку, а также ела его. На этом обряд заканчивался и половицу ставили на место. Присутствие мужчины, как правило, не допускалось. Исключение делалось только для бездетного мужчины, который приходил на этот обряд вместе с женой, и их участие имело особый магический смысл — сулило «избавление» от бездетности. Почетным гостем и главным исполнителем обряда была повивальная бабка.

— Правда, сейчас днем с огнем не найти в городе повивальную бабку — главную героиню обряда. Ее у меня не было, конечно, — говорит Туя.

Как ей показалось, во время проведения действа чувствуется магия этого ритуала. В нем участвуют люди, мечтающие о ребенке. У Tyи во время ритуала тоже присутствовала женщина, которая давно мечтает о ребенке.

Как и положено, на обряде резали барана. Отдельные части свеженины использовались при отправлении родильных обрядов, причем для каждого предназначались строго определенные части. Для угощения непременно варили, помимо мяса, еще и внутренности: желудок, начиненный кровью (хоторгой), почки (бooри), печень (эльгэн). Также варится курдюк. Спиртное не полагалось. Во время угощения или после него обменивались подарками. Каждый пришедший, в том числе и повивальная бабка, подносил подарки новорожденному. Родители в свою очередь одаривали гостей. Самый почетный подарок предназначался повивальной бабке. Она получала рубашку, платок и деньги. Все остальные, в зависимости от благосостояния хозяев, одаривались хлопчатобумажными рубашками, платками, деньгами, причем все абсолютно, включая и детей, которым давали сладости и мелкие монеты.
Туя послед решила не закапывать в мерзлую зимнюю землю, а отдать собаке.

Считалось, если хозяйская собака съест весь послед, то он будет скрыт от злых духов, а жизнь ребенка будет сохранена.

— Для нас «сохранителем» стал огромный сенбернар хозяина дома, около которого мы проводили обряд, — улыбается Туя.

Она провела обряд на Лысой горе, потому что узнала, что очень многие в городе делают захоронение последа именно в этом месте.

Место захоронения последа считалось для человека священным и почитаемым. Туя уверена, что ее сын в будущем будет знать, где конкретно находится его родное место, которое будет придавать ему сил.
Шаман высшего посвящения Семен Баиров считает, что городским жителям надо внимательнее относиться к выбору места захоронения последа.

— Раньше это были дупла родовых деревьев, места под очагом, в усадьбе… Сейчас многие выбирают как тоонто нютаг Лысую гору и делают это «партизанским способом», никак впоследствии не ухаживая за «родным» местом, — говорит Семен Тулгеевич.

Он считает, что это не должно проходить стихийно, а за «родными местами» должны следить шаманские организации.

Если обряд захоронения последа — это пока еще редкость, то обряд колыбели довольно популярный. Колыбель пользовалась у бурят особым почитанием. Интересно, что старую колыбель могли использовать как дар только от родителей мужа. Она могла переходить только к потомству по мужской линии. Если у родителей мужа старая колыбель не сохранилась, делали новую, причем только после рождения ребенка. Делать кроватку заблаговременно и покупать вещи для новорожденного заранее считалось греховным. Это могло повлечь за собой какое-нибудь несчастье: неудачные роды или даже недолголетие ребенка.

Своему малышу Tуя дала имя великого бурятского религиозного и общественного деятеля Агвана Доржиева. Существовало поверье, что имя человека влияет на его будущие качества и благополучие. Поэтому раньше старались давать детям имена-понятия с положительным значением: Бата (крепкий), Зоригто (сильный, отважный), Жаргал (счастье), Сэсэг (цветок); а также имена, которые бы способствовали его долголетию: Мyнхэ (вечный), Золтой (счастливый), Буянтай (добродетельный, счастливый), Тогтохо (останется жить). Но иногда нареченное имя могло заменяться другим, а в особых случаях, например, при частых болезнях ребенка из-за суеверного страха даже строго запрещалось называть ребенка по имени. Придумывалось какое-нибудь неблагозвучное прозвище, чтобы злые духи не обратили внимание на ребенка. К примеру, часто ребенка звали Забаан (безвкусный, в переносном смысле — негодник), Хазагай (кривой), Хабтагар (плоский, широкий), Хара (черный). Были имена и вовсе отрицательные: Муу изы (плохая, дурная баба), Эмэ (баба), Тэнэг (глупый), Архинша (пьяница) и т.д. Как считали наши предки, часто злых духов «вводили в заблуждение» имена, означающее животных: Тэхэ (козел), Буха (бык), Шоно (волк), Эмэ нохой (сука), Баха (лягушка). «Отпугивающую» роль выполняли и такие имена, как Тyмэр (железо), Балта (молот), Шулуун (камень)…

В статье использованы материалы книги К. Басаевой «Семья и брак у бурят».

Нана Бадуева

Рука Федора потянулась к нагрудному карману, но застыла на полпути.

- Бросил курить, но привычка еще сильна... Так вот. Сабонг вместе с легионерами покорил Англию, а следом - Испанию и Португалию. Конквистадоры и прочие джентльмены удачи разнесли сабонг по Новому Свету. Обе Америки и острова Карибского моря испытали его лихорадку, отдавая последние гроши. Магеллан в знаменитом кругосветном походе почти пятьсот лет назад открыл для Европы западный путь в Азию. Впрочем, как вы знаете, Фернан здесь и обрел свой покой, а Филиппины получили не только христианство, но и новую страсть. Они считают сабонг своим национальным достоянием. Надеюсь, вы догадались, что речь идет о петушиных боях.

Я заинтересовался, а Лу еще настороженно молчала.

- Почти во всех странах мира, пожалуй, за исключением Малайзии и Филиппин, петушиные бои запрещены, но тут - это национальный вид спорта.

- Какой же это спорт? - удивилась Лу. - Корриду же не называют спортом.

- Не буду оспаривать определения, - смягчился увлеченный рассказчик. - Для Филиппинцев это больше, чем спорт. Это азарт, страсть, возможность наживы и славы. Для кого-то это дело жизни, а вот собачьи бои запрещены.

- Я бы устроителей собачьих боев сама в ту клетку сажала, - не выдерживает Лу. - Хотят зрелищ, пусть сами колотят друг друга. Собаки-то причем?

- Увы,  - развел руками Федор, - кого только наши предки не науськивали друг на друга ради забавы. Петухи, собаки, быки, тигры, львы, медведи, верблюды... Представьте себе - даже рыбки. И тоже под название петушки. Их выращивают в банках, стоящих напротив, а в один прекрасный день, выпускают в общий аквариум. Бьются насмерть... Хотя по зрелищности навряд ли что-то сравниться с корридой...  Кстати, вы видели глаза умирающего быка?

- Да, мы с Сашей были в Испании на корриде, - вскинулась Лу. - И больше никогда не пойдем. Отвратительное зрелище. Начинается все красиво, а заканчивается мерзко. Раненное животное уже без сил лежит и не сопротивляется, а эти красуются перед ним вооруженные и тыкают своими шпагами. Тоже мне - мачо! Если бы кто-то вышел в рукопашную один на один, это было бы по-честному. А так - явное убийство. Какой же это спорт?

- О, сдаюсь заранее, - Федор высоко над головой поднимает свои длинные руки. - Не хотел бы оказаться Вашим противником... Во многом Вы правы, но согласитесь, там есть что поснимать... - он провокационно переходит на шепот. - Страсти кипят не шуточные.

- Не разыгрывайте из себя Мефистофеля, - одернула его Лу.

- Каюсь, - зловеще улыбнулся наш собеседник, - грешен. Азарт - крест мой. Впрочем, страсть к подобным кровавым играм была давно известна на Руси.

- Вот как? - удивляюсь я. - Никогда не слышал, чтобы Русы устраивали что-то подобное..

- Ну, я не историк, - парирует Федор, - но одной из забав, не известных ныне, Русь славилась издревле. Держу пари, что вы тоже не знаете о ней.

Мы переглядываемся, теряясь в догадках.

- Я говорю о гусиных боях, - наш оппонент торжествующе наслаждается возникшей паузой. - Да, именно так. Наткнулся как-то на расшифровку одной берестяной грамоты. В Нижнем Новгороде в VIII веке подобным образом развлекались на ярмарках. Впрочем, никакого смертоубийства и в помине не было. Просто выбирали крупных гусей, не кормили несколько дней, а потом науськивали друг на друга при всем честном народе. Пух и перья летели, но не более того... Кулачные бои стенка на стенку были куда как более жестокими.

- И боле честными, - просто выстреливает моя дорогая защитница животных.

- Вы правы Лу... - он сконфузился. - Если позволите, я буду к вам обращаться не столь официозно. Договорились?

- Хорошо, Федюня, - не упустила своего Лу.

- Ну, вот и славно, - словно не заметив иронии, продолжает наш знаток. - В то далекое время Русь славилась гусями на всю Европу. Поговаривали, что перьями наших гусей написаны многие книги просвещенных стран того времени. Особые были гуси и особые перья. Теперь все разбазарили.

Он помолчал, поглаживая нагрудный карман цветастой рубашки. Задумчивый взгляд был устремлен куда-то вдаль. Наверное - в прошлое. Мы не торопили собеседника, допивая кофе. Минутой позже он вдруг встрепенулся и резко продолжил.

- А ведь и Россию не миновал сабонг. Знаменитый граф Орлов привез модную тогда забаву из Европы. Фаворит Екатерины был охоч до развлечений - арабские скакуны, почтовые голуби, редкие вина, петушиные бои... Думаю, это не полный список. У нас вывели новую бойцовскую породу петухов. Правда, как и многое в России, они были не похожи на английских или испанских драчунов. Наши были крупнее и подрастали до боев только к двум годам, а традиционно это  возраст полутора лет. По одному из правил сабонга петухов для боя подбирают в пару по возрасту. Тут наши богатыри уступали, не дойдя до пика в подготовке. Впрочем, и русские правила поединков отличались от мировых.

- В чем же? - интересуюсь я.

- В России не устраивали так называемых "королевских боев" когда на ринг выпускают сразу два десятка петухов и ждут, пока останется только один. У нас не купировали бойцов - то есть не подрезали им гребешки, рана которых приводит к большой потери крови. Не подрезали перья, заостряя их к концам, как пики. Не надевали перед поединком на шпоры острые металлические шпажки. Поэтому иностранцы презрительно говорят, что русские петухи бьются "босиком". Не отрубают голову побежденной птице прямо на ринге, как это делают в Малайзии.

- Живодеры" - вырывается у Лу.

- О, мир не совершенен! - разводит руками наш собеседник. - Но многие живут для удовольствий и не скрывают этого. Простите, если бы не мы съели этого замечательного поросенка, его съел бы кто-нибудь другой. Мало кто из принципа становится вегетарианцем. И не все соглашаются смотреть только исторические фильмы, где армии солдат в красивых мундирах красиво отдают свои жизни за идею. Есть азарт реального боя, когда смерть на расстоянии вытянутой руки, и без этого все теряет смысл. Возможно в молодости они сами рисковали, участвуя в поединках или гонках, прыгали с парашютом или висели над пропастью. Кто-то вообще бегал по горам с автоматом и пытался выжить, убив себе подобного. Любая религия осуждает такое насилие, но оставляет отдушину в виде сабонга. Человек ведь выращивает миллионы голов скота и птицы для запланированного убийства. Это звучит цинично, но это правда. Почему бы не сделать эту смерть красивой.

- А смерть может быть красивой? - удивляется Лу.

- Конечно, - воодушевляется Федор. - Раньше в;йна воспитывали для красивой смерти. Он знает, что все равно умрет, не дожив до старости. Вопрос в другом - как он умрет. Китайская культура вообще имеет понятия черной и белой смерти - то есть мучительной и долгой и, напротив, молниеносной и красивой. Самураи, ниндзя, камикадзе, шахиды... Все мечтали умереть красиво. Да, вспомните раненного Андрея Болконского, когда он лежал на поле боя с флагом полка. Это не я придумал, это пацифист граф Толстой написал. Не говорю уже о русской пословице, гласящей, что на миру и смерть красна.

- Наверное, я воспитывалась в другой стране, - не соглашается Лу.

- Отчего же, - возражает наш знаток. - У Вас явно бойцовский характер, и уверен, что риск Вам хорошо знаком. Только, простите, с возрастом, Вы нашли себя в творчестве. А это дар божий! Настоящих художников всегда мало. Много тех, кто  вокруг них вьются, пытаясь примазаться. Они плетут интриги, воруют идеи, дружат против, хвалят тех, кто на Олимпе и пинают свергнутых. На б;льшее многие не способны. Они - зрители. Кто-то выбирает трибуны стадионов или цирков, а кто-то клавиатуру, используя анонимность Интернета...

Рука Федора опять скользнула по нагрудному карману.

- Эх, для хорошего разговора не хватает сигары. А вы, как я понимаю, не курите? Я вот тоже пытаюсь. Еще по кофейку?

Он жестом подозвал того же парнишку и попросил повторить.

- Общественная мораль или религия пытается сделать нас чище и светлее, но они не могут противостоять азарту, который сродни наркомании... Я о сабонге... В средневековой Испании, например, петушиные бои сразу стали достоянием королевского двора и монополией  монарха. Это же огромные деньги! Особенно там, где ставки можно делать в долг. Азартные игроки проигрывали не только состояния, но и крышу над головой. С легкой руки Орлова и в России на петушиных боях ставки принимались в бриллиантах. Как ни боролись с сабонгом, ничего не могли сделать. Он только ушел в подполье.

Мальчишка принес кофе, но его пригубили только мы с Лу.

- Даже в СССР продолжали делать ставки. Правда, в 1960-м было смешное постановление Всесоюзного общества птицеводов, осуждающее петушиные бои, как что-то там порочащее.

Федор нервно рассмеялся и пошарил в нагрудном кармане.

- А несколько лет назад все тоже общество, но теперь уже российских производителей птицы, одобрило петушиные бои, как развивающий спорт, способствующий выведению жизнестойких пород. Каково? Абсолютная глупость, но деньги... Вспомните синие и жилистые тушки, продававшиеся по талонам при "совке". Вот это были бойцы. Они выживали на птицефабриках, как и мы с вами когда-то в той стране.

Он откидывается назад, заложив руки на затылок.

- Кстати, выведение бойцовских пород кропотливое, но прибыльное дело. Это сейчас все знают только бройлеров, которых забивают на мясо в 7-9 недель при достижении полутора-двух килограмм, а бойцы дело иное.  Веками шлифуют их особенности. Кланы хранят семейные тайны по пищевым добавкам и стимуляторам. Инкубаторы с новым поколением охраняют, как банковские сейфы, а хорошее яйцо стоит сотню долларов. О методах тренировки я вообще не говорю. Это настоящий бизнес, а методика подготовки бойцов - наука.

- Интересно, - заинтересовалась Лу. - Как же это происходит?

- Опытный глаз специалиста в раннем возрасте определяет не только бойца, но и его стиль. Одни хорошо летают, другие быстро ползают по земле, иные - напрыгивают, а кто-то сильно бьет лапой. Есть ломовики и технари... Поверьте, такие особенности можно развивать. Петушков не только готовят физически, но и дрессируют, как цирковых пуделей или медведей. Они должны всегда приземляться на обе лапы, высоко прыгать или прижиматься к земле при атаке, кувыркаться в сторону и бить шпагой. Еще их учат не бояться собственной крови и терпеть боль. Есть свои спарринг-партнеры, которым оборачивают мягкими колпачками клюв и когти. Это позволяет проводить в день десятки поединков и не терять бойцов. Практикуют и "бой с тенью" - это когда петух сражается со своим отражением в зеркале. Все по-настоящему.  Клюнуть в глаз это самое простое. Бойцов учат убивать. Ежедневно и кропотливо. Из поколения в поколение. Тут есть множество ферм бойцовых пород, которые делают на этом хорошие деньги.

На востоке, есть целая индустрия, связанная с сабонгом. Она производит тренажеры, шпоры, корма, корзины для транспортировки петухов, массу аксессуаров. Нашим футбольным фанатам и не снилось то разнообразие одежды и побрякушек, которым гордятся местные болельщики. Это для вас, приезжих, все филиппинцы на одно лицо, а местные быстро распознают в толпе "своих".

- Зенит - чемпион, - пытаюсь пошутить я.

- Это просто детский лепет по сравнению со страстями, которые разгораются на петушиных боях. У нас принято делать ставки на ипподромах или боях "без правил". Но особых традиций и культуры нет. Игроков мало. А у филиппинцев есть ритуал, когда отец приводит сынишку в первый раз на бои. Женщин  к этому мужскому делу не допускают.

- У меня такое впечатление, - Лу испытующе смотрит на Федора, - что Вы не просто так приехали на Филиппины.

- Какие там секреты. Посмотреть приехал. Да и по делам...

- То есть это не увлечение, а бизнес?

- Признаюсь, я заводчик бойцовых петухов, - улыбается наш собеседник. - Сейчас в России интерес к боям только возрождается. Через пяток лет хороший петух будет стоить, как здесь, до тысячи долларов. Вот и совмещаю приятное с полезным. А то у нас каждый бывший зоотехник объявляют о продаже прямых потомков из орловских курятников. Лохов пока много, но скоро народ станет поразборчивее.  Тут большого ума не надо - клюв заостренный, чуть вниз, как у орла, мощное подклювье, шея литая, как у борца, бедра короткие, мощные... Впрочем, даже не это главное. Взгляд! Вот что должно быть у бойца.

Федор подался вперед, изображая петуха с пламенным взглядом

- Глаза навыкате, дерзкие. Вызов в них на бой смертный, а не наглость!

Он махнул рукой. И, огорченный чем-то неведомым, притих.

- Похоже, Вы недавно потеряли лучшего бойца, - догадалась Лу. - И теперь в поисках замены.

- Вот люблю умных женщин! - взъерошенный "воин" неожиданно обмяк и по-доброму улыбнулся. - Все они видят и понимают. Все знают... Но не  судьба.

Его рука то ли ищет сигареты в кармане рубашки, то ли растирает ноющую от нахлынувших воспоминаний грудь.

- Лу, а не поехать ли нам на бои? - он тут же переводит взгляд на меня, и, словно извиняясь, добавляет, - вместе конечно. О деньгах не беспокойтесь. Я вижу, что вы ни разу не были на сабонге, и мне доставит настоящее удовольствие стать вашим первым гидом. Уверяю, что это достойное зрелище! Ничего низкого там нет. Все по-честному. Едем прямо сейчас... Соглашайтесь!

Лу вопросительно смотрит на меня, но я уже понял, что ее зацепил этот пламенный рассказ. Да и мне стало интересно. Но мы выжидающе молчим.

- Вас пропустят вместе со мной на лучшие места, - уверенно развеивает наши последние сомнения коварный заводчик. - Вы поснимаете вдоволь без каких-либо помех. Все, что захотите. Такого нигде больше нет... Соглашайтесь!

Такси останавливается на небольшой парковке у большого здания, напоминающего цирк. Завидев нас издалека, навстречу почти бежит коренастый филиппинец. Его английский звучит коряво, с каким-то сильным акцентом, но я понимаю, что он настойчиво пытается уверить, что именно без нас и не начинали. Пусть будет так. Федор сует мужчинке крупную купюру, и тот пулей летит к окошку кассы, успевая оборачиваться и жестами показывая, чтобы не отставали. Через минуту мы семеним за ним гуськом, протискиваясь между группами возбужденных и жестикулирующих мужчин. Дым висит под низкими потолками небольших помещений и узких коридоров. Похоже, нас проводят не через центральный вход, а какими-то путями "для своих". В одной из комнат вижу явных медиков. Они в халатах и шапочках, на столах разложены инструменты и перевязочные материалы, пол усыпан опилками.

- Это "скорая помощь" - бросает на ходу Федор. - Бойцы редко бегут с поля боя. Обычно их выносят. Да, и не всех - сюда.

Далее продвигаемся мимо комнат, уставленных клетками с птицей. Наверное, это "раздевалки", где готовятся к поединкам бойцы. Хозяева колдуют над питомцами. Они взволнованы не меньше тех, кому предстоит сражаться. В другой комнате идет какой-то торг. Несколько человек размахивают руками, попеременно показывая на клетку с бойцовым петухом.

- Берут петуха в аренду на бой, - поясняет наш гид. - Цена в принципе известна, но не поторговаться и нарушить обычай никто не решится. Кстати, вы тоже можете попытать счастья. За 3-4 сотни долларов вам уступят бойца, и он будет выступать от вашего имени. Правда, если он проиграет, придется оплатить и петуха. Это дорого. Но если выиграет, вы станете знаменитым и богатым... Может быть.

Федор нервно улыбается. Он возбужден не меньше участников боев и хозяев. Признаться и меня начинает заводить вся эта атмосфера. Наконец, мы оказываемся в ярко освещенном зале. Под куполом небольшая, метров 6-7 арена, огороженная высокими прозрачными щитами. От нее концентрическими кругами поднимаются пару десятков скамеек. Зрителей много, они топятся в напряженном ожидании. Стоит низкий гул разномастных голосов. Кто-то перекрикивается со знакомым через арену, но в целом все спокойно.

- VIP! VIP! - выкрикивает сопровождающий нас филиппинец, жестами указывает на пустующие кресла у арены. - Это ваши места. Сейчас принесут колу.

Федор по-свойски устраивается первым, мы следуем его примеру. Скоро все вокруг приходит в движение. Возможно, это совпадение, а может, и вправду, ждали важного гостя. Не знаю. На арену выходит солидный мужчина и что-то важно объявляет. Публика бурно откликается.

- По выходным крупные призы, - бросает через плечо Федор. – Сегодня победителю обещают 500 000. Это более десяти тысяч долларов. Для них деньги огромные. Берите камеру, Лу. Сейчас начнется.

Вижу, что наш заводчик уже на взводе. Он нервно похлопывает ладонями по коленкам, оглядывая публику. Передаю фотоаппарат Лу и присоединяюсь к нему. Вокруг мужчины самого разного возраста и достатка. У прозрачных пластиковых щитов, двухметровой стеной окружающих арену, вальяжно развалились в потертых кожаных креслах солидные зрители. Они неторопливо разговаривают с соседями, видно, хорошо зная друг друга. Некоторые курят сигары. Скорее всего, они собираются играть по-крупному. Судя по лицам иностранцев среди них нет. Второй круг из десятка кресел попроще отведен под VIP-зрителей. Но нас сегодня всего трое. Зато следующие ряды над нами заняты целиком. Особенно многолюдно под куполом - там стоячие места и народу битком. Не думаю, что разница в цене на билет превышает пару долларов, но это небогатая страна.

- Первая пара, - толкает меня в бок знаток сапанга.

Два филиппинца выносят на центр арены нахохлившихся петухов. Рядом важный судья что-то оживленно говорит, публика помалкивает. Наконец, он обращается к первому ряду, но никто не реагирует. Тогда рефери жестом дает команду сидящим рядом брокерам. Они вскакивают с мест и начинают что-то выкрикивать в публику, ловко показывая то один, то два пальца. Зрители отзываются, и начинается торг. Насколько я успеваю заметить, никто ничего не записывает. Все на доверии. Достаточно указать на кого-то одной рукой, а другой выкинуть несколько пальцев. Вверх или вниз. Очевидно, кто-то предлагает ставку, другой ее принимает. Когда сумма согласована оба игрока передают брокеру банкноты. Он зажимает купюры в руке, демонстрируя деньги всем зрителям, и продолжает искать партнеров. Когда ставок больше нет, судья жестом предлагает хозяевам петухов начать поединок.

Те, не выпуская из рук питомцев, сначала подносят их к противнику и вынуждают пару раз клюнуть. У бойцов тут же встает дыбом холка, и они рвутся в драку. Хозяева осторожно снимают чехлы с острых шпаг на лапах и опускают бойцов на пол. Несколько секунд они еще удерживают соперников за хвосты, чтобы подзадорить еще больше. Наконец отпускают, и начинается схватка.

Я впервые видел это, и был даже как-то огорчен скоротечностью боя. Он длился не более минуты. Петушки столкнулись, полетели перья, и вот один уже лежит на боку. Без движений. Судья осторожно оттаскивает победителя, внимательно наблюдая за острой шпагой на его лапе, которая так и сверкает в ярких лучах ламп. Затем поднимает и поверженного противника. Демонстративно медленно сближает их. Победитель тут же начинает клевать своего врага, но тот не реагирует. Бой закончен. Читать статью полностью...

Автор статьи - Александр Асмолов

Регион до сих пор является предметом территориальных споров между Индией и Китаем. В 1962 году произошла Китайско-индийская пограничная война, и хотя преимущество было у Индии,  Китай до сих пор претендует на  большинство этих территорий. После Китайско-индийской пограничной войны Ануначал-Прадеш был образован на спорных территориях как отдельный штат.

Даже сегодня требуется специальное разрешение, как для туристов, так и для индийцев, для которых необходимо получение внутренней визы. И только с 1 января 2009 года туристам разрешили заезжать в эту местность без сопровождения гида.

Мы посетили эти места в феврале, так что являлись одними из самых первых самостоятельных туристов и местные очень удивлялись, что мы путешествуем без гида. Часто они предлагали нам помощь и показывали красивые места.

Путешествие по индийскому штату Аруначал-Прадеш– задача не из лёгких. Этот штат находится в возвышенностях Гималаев. Здесь  находится  лишь несколько городов, но чтобы добраться хотя бы до одного из них, требуется много времени.  Самый распространённый вид транспорта в этих местах – это джип, который называют «сумо». Это обыкновенный джип, но в каждую  машину обычно  набивается  до 10 человек, так что в такой поездке теряется чувство времени, пространства и…чувство собственного тела. Зато  вид за окном просто потрясающий!

В Аруначал-Прадеш проживает более 20 разных племён. Каждая народность имеет свои обряды  и традиционные одежды. Одно из самых интересных племён – это Апатани, которые проживают в деревне Хонг.

Эта деревня, как и многие другие,  почти полностью построена из бамбука  и тростника, дома подняты над землёй для защиты от воды в сезон дождей. Вокруг деревень высажены рисовые поля и бамбуковые леса.

Люди вели себя очень доброжелательно и смотрели на нас с любопытство, так как посетители в то время здесь встречались довольно редко.  Но это любопытство было взаимным, особенно  нас удивляли местные женщины  проколотыми носами и татуировками на лице.

По легенде, эта традиция восходит с времён, когда женщины племени Апатани считались самыми красивыми в округе. Чтобы избежать браков с мужчинами другого племени, женщины племени Апатани начали делать тату на лице и прокалывать носы. Таким образом они бы  выглядели менее привлекательно.  Сегодня с подобными отметинами  ходят только пожилые женщины , так как индийское общество решило запретить подобную практику в конце 70х.

Традиционная религия народа, проживающего в штате Аруначал-Прадеш,  называется Доний Поло. В переводе это  означает «солнце и луна», и главные божества людей соответственно солнце и луна - глаза Бога, от которых ничего невозможно утаить.

Жители Аруначал-Прадеш поклоняются и другим богам, например, духам  предков. Каждое божество  покровительствует какому-либо аспекту жизни, например, сельскому хозяйству.

Несмотря на то, что религия Доний Поло  имеет глубокие культурные корни, многие люди начинают увлекаться новыми течениями, поскольку другие религии всё больше проникают в штат Аруначал-Прадеш. Кроме индуизма, появившегося из соседнего штата Ассам, здесь встречается много мусульман, принадлежащих в большинстве своём к группе иммигрантов из Бангладеша. И небольшая  часть людей исповедует христианство, но их число постоянно растёт.

У многих возникает опасение, что новые  религии с  традициями, обрядами и правилами разрушат наследие не только религии Доний Поло, но и племенных традиций прошлого.

Жители,  поддерживающие обряды религии Доний Поло, совершают множество ритуалов. Например, они выращивают тотемное животное, чтобы затем принести его в жертву  Богам. Существуют различные виды тотемов.  Некоторые представляют собой необходимость определённого  количества детей в доме, другие более возвышенные, и в их функции входит связь земли с небом, человека с Богом.

Некоторые ритуалы очень сложные и долгие. Мы, например, присутствовали на празднике Урожая. Все люди племени собирались в одном доме, и делились едой и напитками. Почти все блюда  были из риса, включая спиртные напитки. Главный шаман распевал монотонную песню, держа в руке маленькую курицу.

Через некоторое время все вышли на улицу, на открытое рисовое поле. Там стоял деревянный домик. Перед домиком находились тотемные животные, а главное подношение – бык - ожидал благословения шамана.

Шаман под свои  однообразные напевы  стал убивать курицу. В то же время, другие люди окружили быка, и  наконец, по сигналу шамана зарубили быка топором в мгновение ока.

Жертвоприношение состоялось, Боги  счастливы, и наступило время отправляться в дом продолжить праздновать….

Когда они читают комиксы, их глаза вовлекаются в два процесса: рассматривают иллюстрации и  читают текст в «облаках» с репликами. Сначала глаза обращаются к картинкам, и только потом к тексту или наоборот? А может быть, они делают и то и другое одновременно?

Во время чтения манга кора головного мозга делит работу на две задачи – одно полушарие мозга воспринимает иллюстрации, другое читает текст. Так как в работе задействованы оба полушария, мы способны смотреть и читать одновременно.

Японцы не одиноки в своей любви к манга. Сегодня этот жанр распространился по всему миру. Китайцы, родившиеся в 80е годы и позднее, хорошо знакомы с японскими манга и анимэ, и знают их героев. Правда, возможно, они считают, что эти манга китайские.

Самым известным манга за границей является «Дораэмон» - кот-робот, прилетевший из будущего. Впервые в журнальном формате «Дораэмон» вышел в 70-е годы. Позднее версия манга была дополнена другими жанрами, в частности, анимэ и кино, и Дораэмон стал национальным кумиром. Манга, созданные Фудзико Фудзио, поначалу рисуют мир в привычном для нас виде, но затем переходят к рассказу о весьма необычных событиях. Доставая из кармана свой секретный инструмент, кот-робот уносит нас в мир фантастики.

Сегодня одна из особенностей манга состоит в том, что существует большое число различных их жанров: сатира и комментарии социальной жизни в виде одиночных картинок,  истории для мальчиков и девочек, реалистичные рассказы для молодёжи, истории повседневной жизни, шутки и юмор. Но посмотрим с чего всё начиналось.

Манга уходит своими корнями в далёкое прошлое– их родоначальником считается живописный свиток «Птицы и животные изображают людей» середина XII века - карикатура на социальное устройство того времени. Этот свиток положил началу жанру манга. Во второй половине XVII века популярность приобрели романы, иллюстрированные гравюрами на дереве. Примерно через столетие некоторые писатели стали иллюстрировать свои романы в формате, напоминающем современные манга. Однако, настоящие манга с их последовательной сменой сцен и персонажами, общающимися  внутри «облаков» реплик, появились в конце XIX века.

В те времена текст, часто в форме длинных предложений, помещался около иллюстрации.  Однако, постепенно его начали включать в специальные поля внутри самих рамок.  В 30е годы появилось много детских комиксов. Но вскоре началась  война, и с ней пришла цензура, и культура манга замерла.

После Второй Мировой войны эта культура возродилась и окрепла, стало издаваться множество манга. Одним из художников той поры был Тэдзука Осаму. Привнесённый им динамизм способствовал превращению манга в самостоятельный жанр. На страницах появился и трагический жанр, что привлекло новых поклонников.

Работа Тэдзука вдохновила многих других художников. Фудзико Фудзио, Исимори Сётаро  и Мацумото Рэйдзи привнесли в жанр большое разнообразие, и в 60х годах возник другой, более драматичный тип манга, делающий акцент на реалистических приёмах и жизненно правдивой драме.

В 70е как противовес этому драматизму и динамике талантливые кисти Хагио Мото и Такэмия Кэйко сделали темой комиксов для девочек психологическую трактовку героев.

Сегодня Япония занимает ведущее место в мире манга, и многие комиксы теперь читают и в других странах, особенно популярны манга «Сэйлор Мун», «Драгон Болл» и «Наруто».

Японские анимационные фильмы также продолжают вызывать интерес за пределами Японии. Культура анимэ начала распространяться в Японии в середине 1960-х годов, подпитываясь энергией комиксов манга, набиравших тогда свою популярность. Многие из комиксов обрели вторую жизнь в форме анимэ, а некоторые были экспортированы за границу.  Таким образом, манга и анимэ, взаимовлияя друг на друга, стали феноменом медиа, который, несомненно, будет развиваться и дальше.

Почему же японцы с давних времён находят удовольствие в рассматривании картинок наподобие комиксов?

В сердце любой культуры лежит язык. Письменный японский язык представляет собой смесь двух различных письменных систем: пришедших из Китая иероглифов кандзи и силлабической азбуки канна, разработанной в самой Японии. Современная культура дополнила их другими элементами, включая латинские буквы и арабские цифры. У японцев нет ощущения, что эти четыре системы являются разными способами письма из разных уголков мира.

В письменном корейском языке также применяются китайские иероглифы, однако в Японии, где существует два способа чтения иероглифов, развитие языка пошло своим путём. В одном случае для чтения иероглифов используются звуки, близкие к китайскому оригиналу, в другом – родные слова японского языка.

Японский и китайские языки кардинально отличаются друг от друга, но можно пользоваться китайским письмом и произносить его с помощью японских слов благодаря тому, что иероглифы представляют идеи, а не звуки.

Читая предложение, мы вникаем в его значение, либо одновременно произносим его вслух. В силу особенностей развития письменного языка, для японцев привычно обрабатывать одновременно рисунки (графические образы) и буквы, поскольку одна часть мозга японцев отвечает за чтение иероглифов, а другая – за чтение кана. В манга используются и образы и текст (реплики), вот почему манга так приятно и легко читать.

О материалам «Ниппон. Империя Манга».

В криминальной хронике новость — из коттеджа, принадлежащего директору одного немаловажного музея, похищена коллекция живописи на весьма значительную сумму. Про то, что это была за коллекция, информагентства могли не уточнять — китайских мастеров, разумеется.

Слово «живопись» и производные от слова «Китай» последнее время в лентах друг от друга неотделимы. Скупать (если вы человек успешный и состоятельный) и интересоваться (если у вас всё впереди) акварелями, рисунками и полотнами из Поднебесной так же модно, как не смотреть телевизор, переживать за экологию и писать в «Твиттер».

Откуда столько спроса и визга? Почему русские художники продаются дешевле и в разы меньше? Они хуже? Меньше нравятся? Они не столь милы западным ценителям? И почему все так полюбили искусство из КНР, а не, скажем, талантов с Ближнего Востока и из Латинской Америки?

Притом что про отечественных гениев инсталляций, красок и холста тоже принято говорить — мы на подъёме, мы в тренде, скоро всех победим, а ещё у нас есть Кабаков и его картина про жука, а также город Пермь, он же русский Сан-Себастьян и Гельманленд. Всё так, russian art на Западе выставляется лотами три раза в год — дважды в Лондоне и один раз в Нью-Йорке. При этом russian art, собственно, russian и приобретают: порядка 70 процентов всех лотов скупают граждане России и русские эмигранты. Китайскую живопись вы можете купить везде, где существуют точки арт-рынка. Гонконг. Париж. Даже если вы будете лежать на пляже Майами и дуть из трубочки пинаколаду, вполне может быть, что недалеко от вас проводится соответствующий аукцион.

Но ладно зарубежные собрания и мероприятия. Это, допустим, дело рук вездесущих кураторов Christie’s и Sotheby's. Но у китайцев есть (действительно есть) внутренний арт-рынок. При этом он не просто номинально существует: из десяти самых успешных, то есть коммерчески прибыльных, аукционных домов семь — китайские. Из чего следует вывод, что в Китае не только востребованные художники, но ещё и активные коллекционеры. Вы можете назвать серьёзный аукционный дом в России? Не говоря уже о том, чтобы его знали за пределами нашей страны? Понятно, что весь арт-бизнес в Китае — отнюдь не самобытный, крупнейшие галереи созданы американцами и европейцами. Собственно, огромное количество инвестиций, вложенных в китайскую культуру, и стало катализатором бурного интереса к творчеству жителей Пекина и окрестностей.

В 2008 году Чарльз Саатчи, владелец некогда крупнейшего в мире рекламного агентства и влиятельный галерист, организовал выставку Young Chinese Artists, где представлены работы молодых художников из КНР. Напомню, что 20 лет назад тот же Саатчи устраивал выставку Young British Artists и показал миру Дэмиена Хёрста со товарищи. Хёрст сейчас чуть ли не самый дорогой на свете художник: выставка Superstition в 2007 году ушла с молотка за 25 млн долларов — и для Дэмиена это, в общем-то, не вершина всего и не апофеоз, а вполне себе рабочий момент, хоть и весьма удачный. Другие участники объединения «Молодые британские художники» тоже не страдают. Понятно, что Саатчи сейчас в мире искусства имеет куда как меньше влияния, чем 20 лет назад, и всё-таки.

В китайском буме есть ещё один любопытный момент. Если разглядывать ежегодные списки на тему «Самые-самые-самые дорогущие экспонаты современного искусства», то в топе там традиционно оказываются скульптуры, инсталляции и лишь потом собственно живопись. И показательно, что живопись эта китайская, модных скульпторов и инсталляторов в Поднебесной меньше. Один из известных — Чжан Хуан. Например, в начале 90-х этот мужественный человек намазал мёдом и рыбным маслом своё тело, которое в течение часа облепляли мухи. Подобные перформансы в то же время проводили и некоторые заметные персоны российского арта — ползали, например, голыми на поводке и кусали прохожих. Но Чжан Хуана (будь то скульптура «Осёл в перьях» или просто фотографии во время очередного перформанса) сметают на крупнейших аукционах, отдавая по 400—600 тысяч, а многие ли из посетителей Sothbey’s знают имя человека, прославившегося поводковым обнажением?

Люди, только проникнувшиеся новоявленной любовью к китайскому искусству, в числе знакомых им художников чаще всего называют Цзэн Фаньчжи, Чжан Сяогана и Юэ Миньцзюня. Любого, кто впервые откроет каталог с репродукциями, поразит сходство картин художников. Можно подумать, что у них если и не было одного мастера-наставника, то в одной школе они точно учились. Во-первых, там много лиц. Очень много лиц. Сплошные лица. Портретный жанр. Иногда (у Миньцзюня) эти лица ликующие. Чаще (у Фаньчжи и Сяогана) напряжённые, суровые и взволнованные. Второе ощущение — «давненько мы тебя не видели». Это очень сильно напоминает советский соц-арт, только он причёсанный и «галстучек поправлен». То же самое, только завёрнуто в глянец. Тень председателя Мао (тревожная) вообще в творчестве этих художников мелькает часто, одна из известнейших картин Миньцзюня «Казнь», по его собственному признанию, является аллюзией на кровавое подавление студентов на площади Тяньаньмэнь. Это второй после денег западных галеристов фактор успеха китайского искусства. Публике очень интересны картины, созданные в стране, которая вчера была закрытой и с трепетом смотрела на маленькую красную книжку с цитатами, а теперь вот реформы, Сяопин, инсталляции и Олимпиада. Конечно, приятнее для галеристов, чтобы страна изменилась не постепенно, а шумно и со взрывом — как СССР. Но в начале 90-х арт-рынок во всём мире переживал не лучшие дни, а уж о каких-то частных галереях и аукционах в России тогда не приходилось и мечтать. Китайцам с обстановкой подфартило, а энергетики, копившейся в закрытом государстве, у них не меньше, чем у русских художников после развала Союза. Не говоря уже о том, что их вообще больше и что среди этого миллиарда трёхсот миллионов человек крайне престижно и важно считается получить образование, в том числе в области искусств.

Пару лет назад (China-бум уже был вовсю, но до России ещё не дошёл) выставка работ китайских художников проходила в ЦУМе. Посетители выставкой оказались удовлетворены. Некоторые, помнится, пребывали в восторге. Притом что более безвкусную и беспомощную подборку, какая была там, представить сложно. В этом смысле китайская живопись напоминает развалы сбестселлерами в книжных магазинах — вроде все берут, но очевидно, что по-настоящему стоящего там мало и нужно хотя бы присмотреться. Но развал — вот он, посреди магазина, и у входа ещё, не пройдёшь, споткнёшься. Очевидно, что всеобщее обожание китайских мастеров искусств постепенно сойдёт на нет, — перечень бестселлеров на развале надо обновлять, иначе никак.

Может, тогда в ЦУМе (лучше, конечно, более подходящее место подобрать, но пусть будет опять в ЦУМе) пройдёт ещё одна выставка китайского искусства. Оно будет уже не модное, но там, хочется верить, появится больше по-настоящему примечательных работ.

Автор статьи - Анна Куновская (первоисточник)

Ципао

Ципао менялись, совершенствуясь и приспосабливаясь к тому, в каких слоях общества его надевали. Этот наряд носили и мужчины и женщины, что было революцией в одежде тех времен, так как по конфуцианской морали, женщины и мужчины Китая должны были носить не только разного вида одежду, но даже хранить ее в разных местах.

Так, в восемнадцатом веке император Цянь Лун выпустил указ о правилах ношения ципао. В нем оговаривались материалы, количество вышивки, были названы пять видов наряда ципао для императора и его чиновников. Это были платья на каждый день, для путешествий, дождливой погоды, для самых торжественных церемоний при дворе и менее официальных мероприятий.

Никто, кроме императора и членов его семьи, не мог носить одежду золотого цвета. Императорские ципао золотого или синего цвета из шелка были обычно расшиты девятью драконами и пятью облаками, где девять и пять - священные числа, а дракон – символ императорской власти. В облака же были вплетены другие 12 символов, тоже вышитые шелком, и говорящие о процветании, уме, красоте и благословении Неба и сил императорской власти. Чести носить шелковые ципао были удостоены только члены семьи императора, высшие чиновники, знатные люди, религиозные чины и ученые.

Сегодня ципао популярно не только среди китаянок, но среди знаменитых актрис и певиц по всему Миру! Это элегантнейшее платье, сохранившее в основе высокий воротник-стойку с наглухо застегнутыми пуговичками, с одним или двумя глубокими разрезами сбоку до бедра, выполняется сейчас из различных тканей, но в Китае – это, прежде всего, шелк. Мягкий и нежный – всевозможных цветов – от пастельно-нежных до ярких насыщенных. Он дает возможность проявить фантазию женщины и подобрать ципао, соответствующее именно ее типу.

Но, безусловно, одно: ципао подчёркивает стройность и изящность женщин. Даже походка меняется: становится более изысканной и женственной!

Гонконгская актриса Maggie Cheung возродила его популярность после выхода фильма “Любовное настроение” Вонг Кар Вая. Современное китайское кино по-прежнему видит Ципао как образ фатальной инертности женщин из патриархального общества. В упомянутом выше фильме Ван Кар Вая “Любовное настроение” Мэгги Чжун играет скучающую, одинокую жену, обманутую мужем, вступившую во внебрачную связь с соседом и товарищем по несчастью, – его жена любовница мужа главной героини Су (Maggie Cheung)…

В этом фильме используются нестандартные художественные приёмы, создающие у зрителя впечатление, что два главных героя повторяют одни и те же действия каждый день в течение очень долгого времени. Однако, если внимательно следить за платьями ципао, в которые одета Maggie Cheung, можно заметить, что в каждом новом кадре в этих сценах на ней новое платье. Эти роскошные женственные платья произвели такое глубокое впечатление, что стиль «ципао» захлестнул европейские подиумы, а некоторые модницы приводили в кинозал своих портных, чтобы скопировать фасоны главной героини

В последние годы платья «ципао» прочно завоевали сердца женщин всего Мира. Эталон элегантности, женственности, добродетели и красоты китаянок нашёл отражение в платьях ципао.

По материалам издания "Наш журнал"

7 июля в Японии проходит праздник Танабата, получивший название в честь главной богини ткачества. По японской традиции в этот день люди пишут свои желания на разноцветных полосках бумаги и вешают их на бамбуковые ветки.

Праздник Танабата возник более 2000 лет назад на основе китайского мифа. Танабата символизирует встречу на млечном пути двух возлюбленных – звёзд Альтаира (пастуха) и Веги (ткачихи). По легенде, небесный царь развёл их по разные стороны Млечной реки за то, что возлюбленные позабыли о своей работе, и в итоге, весь запас облаков, которые плела Танабата, закончился. И только один раз в год – на седьмой день седьмого месяца по лунному календарю, то есть 7 июля или 7 августа, влюблённые могли переходить через млечную реку по мосту, который строили своими крыльями их друзья сороки.

Танабата дословно означает «ночь седьмого числа» и известен также как звёздный фестиваль. Считается также, что если в этот день выпадет дождь, то влюблённые мифические герои не смогут увидеть друг друга. Поэтому все жители молятся о хорошей погоде на праздник. Во многих городах Японии жители зажигают фонари или запускают их по течению реки.

Устраиваемый в честь этой встречи праздник является одним из пяти больших общенациональных «годовых праздников». Главной приметой пышно разукрашенных городов в этот день становится своеобразная ёлочка из бамбука, на которую вешаются различные украшения – шары, полоски бумаги, цветы, гирлянды. Набор развлечений, в общем-то, стандартный для любого японского праздника: конкурсы украшений и каллиграфии, народные песни и пляски, соревнования барабанов и др.

Очень любят этот праздник дети, для которых во всех детских учреждениях устраивают весёлые представления. Кроме того, это – добрый семейный праздник. В этот день японцы привязывают к двери и выставляют к звёздам бамбуковую ветвь, украшенную специальными листиками бумаги, на которых каллиграфически пишут стихи, крылатые выражения, пожелания и т.д. На бамбук вешают также и цветные нити. Считается, что в случае благорасположения звёзд, человек научится красиво писать и шить, а дети вообще станут благовоспитанными, прилежными и умными. Особенно пышно Танабата отмечается в городах Ниигата и Сэндай (префектура Мияги).

Северный Таиланд сегодня родина многочисленных горных племён, которые пришли сюда лишь 100 лет назад из Южного Китая через Тибет, Бирму и Лаос (за исключением племени Карен, которые к 18 веку уже успели основать поселения в Таиланде).

Такие перемещения племён происходили, главным образом, вследствие их кочевого образа жизни. Вряд ли сохранились какие-либо письменные свидетельства, указывающие на их точное  происхождение, и объясняющие, каким образом племена  оказались здесь,  поскольку ни один из языков этих народностей не имеет  письменной формы. Формы разговорного языка различаются не только у разных племён, но и в рамках одного племени у разных кланов.

Горные племена Таиланда различаются между собой не только языком. У них разные духовные мировоззрения, они практикуют разные религиозные обряды и имеют разную социальную иерархию и семейные устои.

Самые яркие и наглядные знаки их отличия – это традиционная одежда и архитектура.  Самые многочисленные (в демографическом отношении) племена в Северном Таиланде – это племя Карен, Лису,  Лаху, Хмонг, Акха, и Яо. Из них только племя Карен, Лизу и Лаху проживают в городе Пай.  Для всех племён, проживающих в Таиланде, деревня – самый высший уровень организационной структуры.

Народность Карен

Эта народность, состоящая из 4х главных под-кланов, основала поселение в Таиланде ещё в 18 веке. Сейчас их насчитывают около 280000 и считают главной малой народностью Таиланда. Они ведут менее кочевой образ жизни, чем другие племена, и выделяются более высоким уровнем социальной и культурной жизни. Женщины этой народности славятся своими ткаческими  работами, а мужчины занимаются ремёслами. Также они умелые агрономы и дрессировщики слонов. Жители этого племени живут в домах из бамбука на сваях, под которыми содержат животных. Карен предпочитают селиться в низменных частях гор, примерно на высоте 500 метров над уровнем моря. Они носят колоритную одежду, расшитую вручную (одежда незамужних девушек отличается  от одежды замужних), а также гостеприимны и всегда рады туристам.  Несмотря на то, что большинство жителей, особенно молодого поколения, перешли на джинсы и футболки западного стиля,  всё же можно видеть их и в национальной одежде, прогуливающихся до рынка или по деревне.

Как добраться: В деревню можно легко попасть по единственной дороге  «Ban Mae Ping», расположенной в 10 км. от г. Пай справа. Чтобы попасть в более  отдалённые деревни Карен, нужно совершить путешествие с гидом.

Карен с длинной шеей

Эта народность привлекает больше всего туристов благодаря тому, что избранные женщины племени с пяти лет носят на шее медные кольца. Эта традиция дошла до наших дней во многом благодаря спросу туристов. Кольца значительно удлиняют шею, но фактически они просто смещают ключицу вниз.

В Таиланде нет исконных жителей Карен с длинной шеей. Но  эти племена  проживают приграничных районах Таиланда, куда они  переехали из Бирмы, чтобы здесь привлечь туристов. Карен имеют статус беженцев, то есть, у них нет документов, и передвигаться по стране соответственно не могут. Люди в этих деревнях приостановили сельскохозяйственную деятельность и другие способы существования, и живут только за счёт продажи безделушек и фотографий туристам, а также собирают с них плату за вход в деревню. Тем не менее, их деревни привлекают сотни туристов ежедневно в сезон, следовательно, там есть на что посмотреть.

Народность Лаху

Численность населения народности  Лаху в горах Северного Таиланда насчитывает 60 000 человек, и состоит из 5 кланов. Они появились в Таиланде в конце 19 века, основав свои дома на высоких сваях, бамбуковыми стенами, деревянными полами и крышами из соломы, выделив место под полом для животных: кур, свиней, буйволов.

Женщины тут же ткут одежду, и наравне с мужчинами плетут самые лучшие корзины, производят арбалеты, музыкальные инструменты и другие предметы из дерева, бамбука и ротанга, а также славятся умением охотиться и ставить на зверей ловушки. В сухой сезон мужчины обычно уходят в леса охотиться на несколько дней.

Выращивают они главным образом фрукты, но ещё недавно здесь выращивался опиум и мак с целью улучшения своего экономического положения. В течение последних двух столетий, благодаря ограничениям властей и освоению новых культур, разведение опиума заметно сократилось.

Лаху верят в высшую силу и духов. Решающая власть в деревне принадлежит обычно старосте, или старшим жителям деревни. Социальные решения стремятся принимать общим решением голосов, при помощи компромисса. Для жителей Лаху перемещение между деревнями – явление обычное, так как в своём племени они считают друг друга братьями и сёстрами.

Как добраться: Две деревни Лаху легко доступны по дороге из г.Пай: «Ban Jabo», перед водопадом Mo Pang и  Ban Payang. (поворот направо перед большим зданием школы на дороге к водопадам Mo Pang, отсюда ещё 4 км.)

Народность Лису

Два под-клана племени Лису расселились по всему Северному Таиланду, где  они появились только к началу 20 века. Сегодня их насчитывают около 25 тысяч.  В культурном отношении они близки к китайцам. Они отмечают Новый год по китайскому календарю,  и празднуется он большой период времени. В это время проходит самый большой фестиваль Лису. Туристы часто посещают их деревни именно в этот период, наблюдая, как женщины племени танцуют вокруг деревни в огромных праздничных костюмах,  принимая причудливые позы и образы. Лизу селятся на высоте 1000 метров, где строят свои дома на земле. Живут за счёт домашнего скота и сельского хозяйства.

Ещё некоторое время назад Лису зависели от опиума, но сейчас переключились на выращивание других культур, таких как кукурузы и овощей, а также развили ремесленные навыки. У жителей Лису, как и у других племён, существуют свои легенды. Они верят, что являются единственным племенем, способным выжить после всемирного  потопа.

Семья очень почитается в обществе этого племени. Старший член семьи, мужчина, принимает все главные решения. Мужчин племени Лису часто признают самыми привлекательными среди тайцев. У них, как и в других племенах, часто встречаются браки с представителями других народностей.

Женщины этого племени выделяются от других яркими и красочными одеждами, которые большинство носят как в своей деревне, так и за её пределами, что делает их легко узнаваемыми, в отличие от других племён, которые перешли на западный тип одежды.

Как добраться: Деревня Лису находится в 5 км. от центра г.Пай, по дороге мимо городской больницы.

Кроме перечисленных народностей на севере Таиланда живут племена Хмонг, Акха, Млабри, Луа, Яо (которые пришли из Китая через Лаос).

С древних веков у большинства горных племён сложилось анимистическое мировоззрение: всё в  физическом мире имеет свою духовную составляющую в мире духов. В большинстве случаев, дух – не плохой и не хороший по своей природе, но может превратиться в того или иного, в зависимости от поступков человека. Интересно, что некоторые из племён также верят в своё духовное превосходство над другими.

Многие племена по традиции выбирают шамана. Он должен защищать деревню и её жителей от разных бед, лечить болезни и обеспечить богатый урожай и расположение духов  в решении вопросов  племени.

В некоторых случаях, особенно в обществе Карен, шаман является вождём и главной фигурой своего общества.

Но и в этом районе Таиланда миссионеры ведут активную деятельность по внедрению христианства. На первый взгляд может показаться, что многие племена действительно удалось обратить в христианство. Однако, при более внимательном изучении понимаешь, что большинство этих деревень смешали христианское учение с традиционными верованиями.

Правительство Таиланда относится к племенам с терпением, позволив им развивать свою культуру, религию, образ жизни и следовать собственным традициям, и лишь требует принятия политической и юридической власти над племенами.

Деревенские жители с древних времён занимаются  охотой и фермерством. После использования   природных ресурсов земли, они привыкли оставлять места, в поисках следующих. Обычно кочевники выжигали целые участки деревьев, чтобы подготовить новые земли для своих домов и полей.  Сегодня такой кочевой образ жизни больше невозможно продолжать в современном Таиланде из-за истощения земли и природных ресурсов, а так же благодаря тому, что леса и дикая природа охраняется законом.  Охота кочевников привела к резкому сокращению многих видов животных, обитающих в северном Таиланде, а некоторые виды обезьян стали под угрозой исчезновения. Некоторые из племён также занимались разведением опиума.

Чтобы помочь сократить разницу уровня экономического развития между племенами и остальным обществом Таиланда, и помочь им избавиться от зависимости от опиума, король Таиланда в конце 1950х годов создал «Отдел по защите горных племён». Проект оказался довольно эффективен, и выращивание опиума резко сократилось. Представители отдела учат жителей выращивать другие культуры, такие как капуста и фрукты, а так же рассказывают о более экологичных методах сельского хозяйства, чем их традиционные, что даёт возможность племенам оставаться на одном месте, используя современные методы сельскохозяйственных технологий, включая смену культур. Королевский проект также повысил уровень образования в деревнях,  основав там начальные школы. Также была улучшена местная инфраструктура, проложены дороги и электричество. Со времени начала проекта разница в доходе и уровне образования между горными племенами и остальными жителями Таиланда не исчезла, но стала заметно меньше.

Сегодняшнее поколение молодых жителей горных деревень обычно может говорить, читать и писать на Тайском и может получить школьное образование.

Также благодаря тайскому правительству, которое организовало службы официальной регистрации новорождённых и школьников, постепенно исчезает проблема отсутствия гражданства. Старшее поколение племенных народностей всё ещё не говорит на тайском  и испытывает проблемы с получением тайского гражданства из-за отсутствия документов, подтверждающих рождение в Таиланде.

Отсутствие гражданства означает запрет на выезд не только из страны, но даже не даёт права передвигаться по Таиланду, получать образование и устраиваться на работу.

В настоящее время племена постепенно входят в Тайское общество. Ключ к объединению и участию в обществе - это образование и развитие инфраструктуры. Существуют большие отличия между племенными деревнями. Конечно, удалённость многих деревень – это то, что сохраняет их местную культуру, традиции, и  что привлекает туристов.

Поэтому вопрос о полной социализации является спорным, так как часть традиций и культурных различий может утратиться.

А пока  дорога во многие деревни всё ещё неизвестна и затеряна в горных лесах, и попасть туда можно только по тропинкам, которые исчезают в сезон дождей.

Если вы всё же  соберётесь посетить эти горные племена, то необходимо проявлять вежливость и уважение к людям, так как это такие же люди, как и мы, только на другом уровне развития, которые напоминают нам о вещах, которые мы давно забыли. Посетив эти места, возможно, вам захочется вспомнить свои собственные культурные корни. И не случайно, наверно, такие места обладают особенной привлекательностью для туристов. Но в любом случае не следует забывать, что всё меняется в этом мире. И кто знает, какими мы увидим племена Таиланда ещё через 10 лет.

«Всякий раз, когда я читаю произведение Ясунари Кавабата, я чувствую, как вокруг меня замирают звуки, воздух становится кристально-чистым и я сам растворяюсь в нём». Аоно Суэкити

Ощущение после прочтения книг японского писателя-классика Ясунари Кавабата небывалое: словно тебя окатили холодной водой, развернули реальность на 180 градусов, вытряхнули из твоей души  чувства, сокрытые в глубине, и заставили подумать.

Именно такое воздействие оказывают его знаменитые романы  «Стон горы», «Заснеженная страна», «Танцовщица». Но сейчас мне бы хотелось остановиться на романе «Тысячекрылый журавль», где писатель мастерски описывает историю душевных переживаний молодого человека, в свете тонкостей чайной церемонии, культуры и мировоззрения японцев.

Роман начинается с приглашения главного героя Кикудзи на чайную церемонию, где ему представится возможность познакомиться с прекрасной девушкой Юкико. После первой встречи образ юной  красавицы у  Кикудзи ассоциируется  с рисунком белоснежного  Тысячекрылого Журавля на розовом фоне изображённом на её фуросики (фуросики – это цветной платок, в котором раньше в Японии носили вещи).

Тысячекрылый журавль  в книге имеет символический смысл. Героине тем самым словно предрекается счастливая судьба. По древнему японскому преданию, белый журавль – священная птица, возносящая на небо тех, кто достиг в земном свете существования бессмертия, является олицетворением счастья и долголетия. Образ Юкико очаровывает Кикудзи, но, тем не менее, он тянется к другой женщине, вызывающей отталкивающие и противоречивые чувства.

Писатель ярко обрисовывает любовь и отвращение, символически отождествляя человека с чертой или вещью присущей только ему. Ведь не случайно человек часто бессознательно воспринимают другого по какой-либо вещи, притягивающей внимание.

«Может, чем ближе тебе человек и чем дороже, тем труднее восстановить в памяти его образ? Может быть, наша память с полной отчётливостью воспроизводит только нечто необычное, уродливое. И  действительно, лицо Юкико представлялось Кикудзи каким-то светлым пятном, как символ, а чёрное родимое пятно на левой груди у Тикако стояло перед глазами, напоминая жабу».

Ясунари Кавабата показывает мелочи, с  ним начинаешь замечать Мир вокруг. Мир, который  становится гораздо шире. Мир, где человек неотделим от природы, а окружающие вещи, всё, к чему он прикасался,  продолжают нести в себе часть его души, оживают и ткут свою историю.

Автор уделяет большое внимание цветам, словно призывая нас учиться у природы, стремиться проникнуть в непознанные её тайны. Через образ природы Кавабата раскрывает образы человеческой души, и поэтому многое в его произведениях имеет скрытый подтекст многоплановость.

«В токонома в плоской вазе стояли ирисы. И на поясе девушки были красные ирисы. Случайность, конечно… А впрочем, не такая уж случайность: ведь это очень распространённый символ весеннего сезона.

Мидзусаси, в котором стояли цветы, оказался спасительным островком. Кикудзи, слегка повернувшись и опершись одной рукой о татами, стал рассматривать кувшин.  Почему бы не рассмотреть его как следует? Ведь это сино, великолепная керамика, один из предметов чайной церемонии.

Кувшин со странной, почти роковой судьбой. Впрочем, у каждой вещи своя судьба, а уж у посуды для чайной церемонии – тем паче. Прошло 300, а то и 400 лет с тех  пор, как был изготовлен этот кувшин. Кто пользовался им до госпожи Оота, кто был его обладателем, чьи судьбы оставили на нём свой незримый след? – Сино делается ещё прекраснее у очага, рядом с  чугунным котелком. Вы не находите?»

Кавабата драматически раскрывает историю чувств скромной девушки Фумико, влюблённой в Кикудзи. Вместе с переживаниями героини читатель ощущает накал страстей и всю опасность безумия любви. Глубина Фумико словно противопоставлена поверхностному, светлому и неуловимому образу Юкико.

«Дикая повилика. Выросла сама. Стебелёк тоненький, листья малюсенькие, и один-единственный цветок – простенький, скромный, тёмно-фиолетовый. Кикудзи глядел на цветок и думал: в трёхсотлетней тыкве нежная повилика, которая проживёт не более одного дня».

На протяжении всего романа Кикузди испытывает самые разнообразные порывы и чувства. Ему не дают покоя противоречивые чувства к  трём разным женщинам,  Образы героев и мысли персонажей настолько реалистичны, и лишены поэтических гипербол, что  вместе с главным героем мы вспоминаем собственные переживания, и проходим путь его отношений, очень близкий к реальным.

Сейчас Кикудзи подумал, что нельзя думать о каком-нибудь человеке как об абсолютно недосягаемом, такого не бывает на свете. Мечта – она всего лишь мечта, она недостижима. И я примирился с этим – с недостижимостью. Но то,  о чём можно только мечтать – страшно.

У романа «Тысячекрылый журавль» нет завершённости, что, в общем-то, характерно для японских произведений. Читатель, ожидающий развязки,  остаётся в недоумении со своими собственными мыслями. Но незавершённость эта лишь усиливает воздействие образа, вовлекает читателя индивидуально, привлекает его к соучастию, сотворчеству. Читатель начинает осмысливать собственную жизнь, собственные чувства, а Мир облачается в новые невидимые раньше краски.

Автор статьи - Елена Гулевич

Иран, город Мешхед, тюрьма госбезопасности, камера смертников… Обвинения в шпионаже в пользу США, допросы с особым пристрастием… Понятно, воспоминания не из приятных, но все-таки… Каким-то чудом тебе ведь удалось оттуда выбраться?

"Что бы ни делалось – все к лучшему…" Вся наша жизнь – цепочка испытаний, результатом которых становится осознание. И если с тобой случается что-то из ряда вон – ну, совсем, казалось бы, плохо и деться некуда – глупо спрашивать: "За что?" "Зачем?" – вот правильный вопрос. Любое испытание – всегда шанс. Бог не наказывает нас, а всего лишь позволяет нам учиться. Если бы тогда – в девяносто седьмом в Иране – я отнесся к ситуации иначе, мы бы с вами здесь сейчас не беседовали… Поскольку реально ситуация была из разряда тупиковых. Во всяком случае, как мне объяснили впоследствии, до меня никому из подобного расклада выбраться живым не удавалось…

Нет, я не говорю, что это был единственный раз в моей жизни, когда я оказался на грани жизни и смерти… Я о другом… Когда со мной случалось что-то кардинальное, что-то, что требовало от меня стопроцентного присутствия сейчас и здесь, стопроцентного вложения всех душевных и физических сил, я каждый раз от всего сердца благодарил Господа за то, что Он не оставляет меня, за то что дает возможность учиться… Проходил год, два, иногда пять… или даже семь… и я понимал, зачем мне было необходимо то или иное испытание, ради чего Бог проводил меня сквозь ту или иную критическую ситуацию…

Хотя… Не могу сказать, что стойкость моя всегда носила безупречно голливудский характер. Откровенного малодушия, понятно, старался не допускать, но отчаяние… Я когда понял, куда попал, понял, что именно из этой камеры смертников никто никогда живым не вышел – я на какое-то время почувствовал себя несколько не в своей тарелке… Я даже подумал: "Боже, неужели Ты оставил меня теперь?" Все, что было со мной раньше – перелом позвоночника, укусы ядовитых пауков в джунглях, укус ядовитой змеи в пустыне Калахари,  – это все было понятно. Зачем, почему, что осознать, чему научиться… Но камера смертников в тюрьме иранской госбезопасности?!  Этого я понять не мог.

Обратного пути нет – это было очевидно. Но куда дальше?! Неужто – ТУДА? Или?.. Или что?.. Короче, я был в замешательстве… Может, задача – умереть достойно? Там ведь это сделать не так просто. У них применяется двенадцать видов смертной казни – один другого приятнее… И никаких шансов избежать. В особенности – для иностранца, который к тому же еще и шпион… Это – все, труба… Я ведь у них как американский шпион проходил… Совсем плохо. Хуже не бывает… Наметился было поначалу эфемерный шанс, что замолвят словечко – чтобы убивали все-таки не сильно долго и, ну, не так больно, как положено убивать настоящего американского шпиона… Но этот шанс быстренько испарился, даже не начав складываться… В-общем, где взять силы, чтобы умереть достойно – вот главный вопрос, решением которого я в основном занимался. В промежутках между допросами… Потому что на допросах было не до того… Знаете, как я завидовал замученным в сталинских застенках и в Гулаге? Их-то хоть на родине мучили… В среде единоверцев… Впрочем, даже если бы там были буддисты, индуисты – все равно как-то было бы легче… Но вокруг меня были только мусульмане. Совсем чужие по мировосприятию люди… Более чуждые нам, чем даже китайцы или корейцы… И мне пришлось учиться понимать и принимать этих людей такими, какие они есть… Я ведь был один… А они были всеми остальными… Нет, тем, кто сидел в сталинских тюрьмах и лагерях, я определенно по-хорошему завидовал… Ведь их окружали такие же, как они… Конечно, это вряд ли кого-то особенно утешало… А меня бы утешило – ну, чуть-чуть хотя бы… Короче, чувствовал я себя скверно – ребенком беспомощным. Нет, птицей, которой крылья с корнем выдрали…

Но… Если принимаешь любую судьбу, если уверен, что все всегда к лучшему, если никогда ни при каких обстоятельствах не осуждаешь Господа и не теряешь веру в то, что все есть промысел Божий, ты всегда найдешь правильный путь… Главное – слушать голос сердца… И ему следовать. И тогда случается "обыкновенное чудо". Прошло семь лет, прежде чем я понял, зачем сидел в иранской камере смертников… И почему вышел оттуда живым.

И зачем?

Чтобы написать книгу. Красивую добрую книгу о вере, любви, силе духа и голосе сердца… История смертника, ожидающего казни в чужеземной тюрьме станет сюжетной канвой, в которую потоком воспоминаний вплетутся рассказы о разных людях и событиях…

А название придумал? Или потом?

Нет, не потом… Название уже есть. Во сне пришло. "Исповедь смертника". То, что испытывает человек, находясь на грани жизни и смерти – истинное откровение. "Каждый умирает в одиночку"… Наедине с самим собой. Диалог души с Богом. Досужий ум затихает, внутренняя болтовня прекращается. Остаются только духовная сущность – и Бог. В тишине. Безмолвный диалог в пустоте… Даже, скорее, монолог Бога в тебе… Находясь в камере смертников, я по-новому осознавал свою жизнь – мгновение за мгновением…

Я был готов к мучительной смерти, я полагал, что такова неизбежная плата за прекрасную жизнь, в которой я не хотел бы изменить ни единого мгновения. Моя душа была переполнена благодарностью к Богу за то, как Он провел меня сквозь эту жизнь…

Может, расскажешь по порядку: каким образом ты – мирный профессиональный путешественник – угодил в тюрьму иранской госбезопасности, да еще и в камеру смертников, причем не просто так, а в качестве американского шпиона?.. А ты когда-нибудь был американским шпионом?

Американским – не был. Впрочем, и советским – тоже не был… Не шпионом – был. Советским… А шпионом – не сложилось…

А если с самого начала…

Начиналось все, так же, как в истории со змеей, с вещего сна. Месяца за два до событий во время сна ко мне пришла информация, о том, что мне предстоит попасть в иранскую тюрьму и сидеть в камере смертников…

Что, прямо тюрьма приснилась? Иран, люди иранские, тюрьма, допросы?...

Нет, "видеоряд" был другим, но "вложенную" информацию относительно того, к чему он, мне удалось "снять". И "сущностное вложение" как раз и "вывело" меня на такую вот радостную группу понятий: Иран, тюрьма, камера смертников… Приятненький такой себе ассоциативный ряд. Коротенький, правда, однако трепет все равно внушает…

Как выглядел "видеоряд" твоего вещего сна?

Отвратительно. Я вдруг обнаружил себя в деревянном ящике и понял, что меня похоронили заживо. А ящик… Ладно бы – гроб. Так нет – ящик вовсе не ящик даже, а ящичек… Кубик такой, неудобный… В гробу чего – в гробу лег, руки ноги вытянул – и помирай себе спокойненько. А тут – закопали, изуверы, в ящике чуть ли не овощном – лежу, калачиком в три погибели скрюченный – и никаких шансов… Все тело затекает, дышать невозможно… Изверги… И вот я задыхаюсь – во сне – и понимаю всю безнадежность своего положения – и осознаю, что мне осталось лишь одно: просить Бога, чтобы дал мне силы умереть достойно… И я просил, слова находил в самой глубине души… Потому что не в страданиях тела была главная проблема, а в невыносимых душевных мучениях…

А тут еще демон является – это все в том же сне – и говорит: "Вот, все, попался!.. Теперь будешь мучиться! То, что сейчас – это цветочки… А вот как возьмемся мы за твою душу потом – в загробном мире – о-о, вот тогда узнаешь!.."

И тогда мне стало страшно. Так страшно, как никогда до того не было… Сплю – и чувствую страх, от которого вот-вот и по-настоящему на тот свет отправиться недолго. Страх, правда, странный такой. Я боялся не собственно дьявола и не того, что со мной происходило прямо в тот момент – я ведь знал, что это сон… Нет, страх мне внушали мои собственные слабости и те грехи, которые в жизни сотворил, те испытания, которые не сумел пройти… Я понял тогда, что нет ничего страшнее, чем угодить в антимир… Оттуда выхода нет, существовать там душе невозможно… Но приходится… Вот где страдания… Причем вечные.

И я начал в своем сне молиться Господу и исповедоваться в своих грехах. Я понимал, что у меня еще есть мгновение – момент истины, когда можно успеть сказать Господу: "Боже, я не всегда жил по Твоим законам, я не прошел многие испытания, я слаб, и прости меня, Господи, за то неправедное, что я в своей жизни совершил". Исповедь смертника… И именно эта исповедь в какой-то момент переломила ход событий в моем сне. Демон куда-то делся, я почувствовал силу. Сначала внутри себя…  Потом пришла внешняя Сила, ощущение присутствия кого-то, кто сказал… Нет, не сказал, а подумал… Нет, не подумал, а… Короче, никаких мыслей, никаких слов, но и так все ясно… А текст примерно такой: "Вот, Голтис, благодарность тебе объявляется за твою веру, и за исповедь твою, и коль выпадут тебе тяжкие испытания – благодари Господа, ибо сие суть самые сокровенные мгновения жизни". Как-то так…

То есть, как бы "попустило"… Во сне. А потом?

Потом я проснулся. В Карпатах, в доме… Знаете, я не буду рассказывать ни о доме, ни о месте, где находится этот дом. В Карпатах, в горах… Этого достаточно…

Почему не будешь рассказывать?

Для меня это место – самое главное Место Силы на планете. Не только для меня – для нас троих, тех, кто участвовал в "иранской эпопее"… Мы проходили курс голодания в горах, а потом спустились в долину и случайно оказались в этом месте… Нет, случайно такие вещи не происходят. Мы вышли на это место интуитивно… Там до сих пор уклад жизни людей такой же, как был триста-четыреста лет назад… Там все совершенно фантастическое… Восход солнца, утренний туман над горной речкой, изобилие трав и цветов… Когда я увидел это место впервые, я понял, что оно – "мое". То самое единственное на планете заветное место, где я когда-нибудь останусь навсегда… Спустя десять лет после того сна мы с друзьями купили это место – участок земли со старым-старым домом… Так что теперь место на самом деле наше… Надеюсь, Бог не позволит мне погибнуть во время путешествия где-нибудь вдали от родины, и все выйдет именно так, как я увидел в тот момент, когда впервые попал туда… Когда-нибудь я вернусь в свое место среди гор и останусь там навсегда.

Дай Бог… Просыпаешься – и что дальше?

Так вот… Просыпаюсь я оттого, что старый гуцул щекочет мне щеку соломинкой и говорит: "Голтис, Голтис, давай вставай – солнце встречать, там птицы уже так поют… Идем, послушаем, а то ведь как солнце появится – замолчат…"

Я проснулся, он видит – что-то со мной не то… Старый мудрый гуцул – он все видит и чувствует. Спрашивает: "Голтис, ты чего? Что с тобой?"

Я ему сам сон рассказал и сказал, что именно он означал – Иран, тюрьма, камера смертников…

Дед внимательно меня выслушал, и говорит: "На все воля Господа, главное – принимай все своим сердцем и принимай все по воле своего сердца, тогда все будет хорошо – даже если погибнешь – все равно все будет хорошо".

Я, знаете, постоянно анализирую… Что бы ни происходило со мною – всегда пытаюсь осознать и понять – зачем… Сломал позвоночник – через четыре года понял, для чего это произошло: чтобы использовать методику, которую я разработал для собственной реабилитации, в работе с детьми-инвалидами, от которых отказалась медицина. Змея укусила – тоже ясно: для того, чтобы понять, что даже там, где нет ни врача, ни вообще просто воды, в критической ситуации можно выжить, если слушаешь голос сердца и если твое намерение – не покорить мир, а постичь его и принять… Да… А вот с иранской тюрьмой… Я долго не мог понять – зачем это… Пока не сообразил, что должен написать книгу. И самое главное в ней должно быть вот что: не важно, какой у тебя цвет кожи, какова твоя религия, пусть даже ты – стопроцентный атеист – ты никогда нигде не останешься один, если живешь сообразно голосу сердца… Коммунист, закрывший грудью амбразуру, мусульманин, который поймал американского шпиона, бушмен, который вообще понятия не имеет о том, что такое церковь и кто такой Бог – все они одинаково близки к Богу, если живут сообразно тому, что подсказывает им голос сердца.

Вот смотрите, я выжил только благодаря тому, что обратился к "тройке" – это вместо суда у них – как у нас при Сталине – от сердца к сердцу… И они приняли информацию, не закрылись… А ведь могли отмахнуться… Им за уничтожение шпиона премия очень серьезная, повышение по службе полагалось… Для них то, что они выслушали меня и приняли мои слова сердцем – ого какой поступок!.. Тоже силы духа потребовал недюжинной. Им ведь потом пришлось объяснять начальству, почему не казнили шпиона, а просто отпустили на все четыре стороны… А там ведь страна такая – никто ни с кем особо не церемонится, со "своими" – в том числе, ежели провинились… Особенно в приграничных районах – перманентное военное положение… Неправ – к стенке… И весь разговор… Суд и следствие – по законам военного времени… По мусульманским законам военного времени. Но эти люди сделали выбор, они предпочли впоследствии решать свои проблемы, но ни в чем не повинного человека казнить не стали… Хотя казнить меня, повторяю, им во всех отношениях было бы очень выгодно…

Да… Но в то утро, когда я проснулся в Карпатах, ничего этого я еще не знал.

А собственно события начались с того, что мне и двоим моим друзьям – Саше Комарову и Саше Хаврюзову – сделали очень выгодное предложение – пригнать из Омана три крутых джипа. Мы все трое – путешественники, для нас такой вариант – просто мечта… Есть только одно "но" – Иран. Я рассказал ребятам о своем сне. Они говорят: "Да ладно, Голтис, не поедем через Иран, погоним машины через Сирию и Иорданию – тоже классные места для фото и видео." Так и решили.

И вот мы – в Омане.  Купили джипы – все в порядке, можно ехать. Парни начали заниматься оформлением транзитных виз – сирийской и иорданской. С иорданцами – нет проблем, а Сирия визы не открывает ни в какую. Разными способами пытались, разные подходы пробовали, две недели потратили – глухо. Путь через Сирию закрыт.

В конце концов я предложил – сам предложил – плюнуть на все и ехать через Иран. Действительно, ну за что меня в тюрьму сажать? Тем более – в камеру смертников… Машины абсолютно официально купленные, все документы в порядке, сам я – человек исключительно законопослушный, принципиально неконфликтный… Думаю – ну, проверить надо… А вдруг сон – никакой не пророческий? А если и пророческий  не верю я в абсолютно непоколебимую судьбу… Всегда что-то можно изменить. Так я думал. Ребята потребовали, чтобы я дал слово нигде ни по каким поводам не вступать ни в какие конфликты, общественный порядок никак не нарушать, никаких поводов для сомнений в моей благонадежности иранским властям не давать… В-общем, едем через Иран…

Купили билеты на иранский паром, погрузили машины – плывем. И попадается мне на глаза агитационный плакат, а на нем – изречение иранского президента: "Призываю всех мусульман до последней капли крови биться с иноверцами". Веселое начало…

Паром прибыл в Бандрабас – иранский портовый город на Персидском заливе. И тут выясняется, что всю фото- и видеоаппаратуру по иранским законам необходимо задекларировать. Заполняешь декларацию, затем тебе выдают специальный ящик, туда вся твоя техника упаковывается, запирается на замок и опечатывается пломбой. На выезде из страны нужно предъявить неповрежденную пломбу. Если ты утаил фото- или видеотехнику, или же если на выезде оказывается, что целостность пломбы на твоем ящике нарушена – девять лет тюрьмы. Если только фотоаппаратура – семь лет. Если вдруг тебя поймают на том, что ты снимаешь видеокамерой – немедленный арест. И если на пленке окажется хотя бы один военный объект – смертная казнь. А военным объектом в Иране считается любое "рукотворное" сооружение хозяйственного назначения. Попала в кадр опора линии электропередач – будь добр, становись к стенке… Снял случайно железнодорожное полотно в уголке панорамной проводки – изволь подставить шею под петлю… Бескомпромиссные ребята.

Но эти подробности мы узнали несколько позднее. А в Бандрабасе я решил камеру и фототехнику не декларировать. "Закопал" на самое дно рюкзака, а таможенным чиновникам сказал, что фото- видеотехники у нас нет. Соврал, стало быть… Ну действительно, как я могу не снимать в Иране? Это же древняя Персия, таких уникальных ландшафтов, как там, вообще больше нигде нет… Я же не придурок, я не собирался снимать в городах, где меня могла засечь полиция. Я решил, что начну снимать только тогда, когда мы выедем на дикую природу.

Пока наши машины проходили таможню, мы вынуждены были сидеть в Бандрабасе в гостинице. Нас уведомили, что выходить из гостиницы мы права не имеем, и взяли соответствующие расписки. В те времена в Иране законы совсем безумные были. Например, за появление на улице в шортах и майке – три года тюрьмы… Вот. Сидим мы день в гостинице, я снимаю на видео вентилятор и думаю о том, что под боком у нас – Персидский залив, и что неплохо было бы сходить туда поплавать… Хотели было ночью на бережок прокрасться, но что-то не сложилось – и слава Богу. Мы потом днем туда все-таки сходили и увидели, что бывает, когда прямо в море выливаются канализационные стоки. Без какой бы то ни было фильтрации, без отстаивания там всякого, без химической очистки. Действительно – мелочи какие, чего заморачиваться? Все же натурально естественное… Короче – вот канализационная труба, вернее, даже не труба, а просто открытый канализационный канал, вот – море, по канализации течет это самое оно и – прямо в море тут же непосредственно и втекает… И где-то километровая полоса моря вдоль берега – такой себе бульон из дерьма, в котором бултыхаются местные жители – в одежде – вперемежку с дохлыми ишаками, верблюдами и прочей бывшей живностью хозяйственного назначения. И, похоже, ловят от такого купания неподдельный кайф. Жарища, вонища – просто катастрофа. Слава Богу, думаю, что ночью купаться не пошли!.. Ну, и разумеется, тихонечко так "из-под полы" пофотографировал все это. Не для того, чтобы иранцев в западной прессе скомпрометировать – для себя, на память… Очень уж выразительные были картинки… Занятные кадры, наверное, могли бы получиться. Потом каждый день мы выбирались из гостиницы на нелегальные прогулки, и каждый день я что-то снимал. Но только фото. Никакой видеосъемки. Хотя, конечно, и с фотосъемкой можно было крепко попасть. Но это мы поняли значительно позже. А тогда я даже не подозревал, настолько серьезными могут быть последствия такой вот "туристической" фотосъемки. Я ведь целую пленку отщелкал… Лет пять, не меньше… А пять лет в иранской тюрьме…

Наконец, выдали нам наши джипы. Ни на одной машине – ни одной царапины. Это нас удивило. Мы ведь видели, как парковали машины на пароме… У них там царапина, вмятина – ерунда, на такие мелочи просто не обращают внимания. А у нас ведь отношение к этому другое. Поцарапали бы нам машины – мы бы долго с заказчиками расплачивались. Джипы-то не простые – "Мазда Марви". Экспериментальная модель, разработанная специально для сверхдальних путешествий по бездорожью. Каждая машина – 70 тысяч долларов. Всего таких машин была выпущена одна тысяча…

Машины в порядке – значит, Господь с нами, и все будет хорошо. Пророчество как-то на второй план отошло…

Но нам предстояло еще одно испытание – нужно было проехать по центральной улице Бандрабаса, так как объездного пути не было. И вот это был чуть ли не самый крутой автомобильный экстрим в нашей жизни. Светофоров нет, правил нет, все машины – битые, бамперами и боками друг друга пинают – это считается нормой… А нам ведь нельзя – вмятинка, царапинка – и мы "попадаем на деньги". И на немалые… Уф… Но ничего, справились…

Но вот мы, наконец, выбрались на природу. Незабываемый момент: ненавязчивая иранская цивилизация позади, впереди – мир дикой природы. Закат, кроваво-красные скалы впереди…  Подъехали поближе – а они на самом деле красные – сами по себе, не из-за заката… Пейзаж – прямо-таки марсианский: арки, столбы, фигуры замысловатые из выветренных камней… Я добыл со дна рюкзака камеру и начал снимать – первые кадры моей иранской видео-эпопеи. Несостоявшейся в итоге, правда… Заночевали в горах. Утром – рассвет – просто фантастика. Фиолетовые скалы вдалеке! Подъезжаем поближе – рассвет ни при чем: они и впрямь фиолетовые! А дальше – черные скалы, белые скалы… Нигде никогда ничего подобного мне видеть не доводилось…

Так началось наше путешествие по этой удивительной стране. Маршрут мы составили так, чтобы как можно меньше соприкасаться с цивилизацией. В результате путь наш должен был пройти по совершенно диким местам, таким, в которые нормального благоразумного цивилизованного человека палкой не загонишь, куда без специальных навыков и снаряжения просто-напросто никак не добраться… Мы там такое видели! Пейзажи невообразимые, горы выветренные и превратившиеся в настоящие музеи дивных скульптурных композиций, сотворенных самой природой… Цвета – трудно такое себе представить… И я снимал, снимал, снимал… Кино получалось – эх… Один раз забрались в кратер потухшего вулкана. Длинные пологие склоны на много-много километров вниз – в гигантскую конусообразную воронку… Спуск занял примерно полдня… В самом низу заночевали… А утром был рассвет… Это надо было видеть! По склонам гигантской чаши – насколько видит глаз – карабкаются рассыпающиеся горы – совершенно мертвые древние-предревние – полностью безжизненная пустыня… Мы было просто поражены этим зрелищем… И только в одной стороне где-то вдалеке над этой мертвой землей парят птицы… Мы поняли, что там где-то есть оазис… Поехали туда. Часов через семь-восемь добрались… Эх, если бы эти съемки сохранились… Настоящие пещерные люди. Я понятия не имел, что на нашей планете еще такое есть… А на пути в Сиракс – это уже в конце путешествия, почти у границы с Туркменией – мы повстречались с настоящим торнадо. Громадный смерч, освещенный закатным солнцем – это нечто! Я сначала на джипе за ним гонялся, потом выскочил из машины… Кадры были такие, что!.. В-общем, я даже об опасности забыл. Правда, часа через два гонок за смерчем ребята не выдержали и сказали мне, что так нельзя, что это слишком опасно, и что я псих… Потому что смерч был взрослый, булыжники в нем парили – ну совсем как птицы… Рокот такой стоял – ух!

Короче, закончили мы в кошки-мышки с торнадо играть и отправились дальше. Проехали Мешхед – это последний большой город перед пограничным Сираксом… Еще триста километров проехали – последний перевал… Перед перевалом мы остановились, чтобы отдохнуть несколько минут. До Сиракса оставалось всего семьдесят километров. "Вот, – говорю, – видите, фигня осталась – а я не в тюрьме, и все идет по плану…" Ребята поехали вперед, а я задержался на перевале снимать последние кадры – предзакатное солнце. Встретиться решили на той стороне – за перевалом. Не выходя из машины, я открыл окно своего джипа и стал снимать табун лошадей. Картинка – супер… И тут – полицейская машина, в ней – двое… На этом перевале вообще раз в десять лет можно кого-то встретить, а тут – мало того, что мой джип стоит, так еще и полицейский автомобиль… Надо же такое… Увидели они меня, останавливаются. Выходит полицейский, затвор передергивает. "Видео-видео", – говорит. Я создал видимость суеты, камеру быстренько на фотоаппарат заменил. Говорю, что, мол, не видео-видео, а фото-фото… Он – ни в какую. Видео – и все тут. И я понимаю, что попал. На английском, на русском – прости, говорю, отпусти с Богом. Достаю пачку денег – у меня специально была пачка "единичек" на чаевые и всякие разные "раздачи слонов по ходу дела". Он глянул – такая пачка денег – загорелись глаза. "Сработало!" – думаю. А он просмотрел пачку, увидел, что там половина купюр – по одному доллару, а остальное – двадцатки и пятидесятки, прикинул – понял, что орден получить за поимку шпиона выгоднее… И потом, я за ним наблюдал – за глазами его – и видел, что в основном его все-таки не деньги и не орден интересовали, а выполнение служебного долга. Шпион – враг народа – надо ловить…

Короче, арестовал он меня, сел в мою машину, ствол на меня навел. "Поехали", – говорит. Так вот начал сбываться наяву мой вещий кошмар… И как-то сделалось мне совсем не того…

Спускаемся с перевала, вижу – парни ждут, стоят возле своих джипов… Я притормозил было, но полицейский запретил останавливаться… Однако сказать им, что приехали – вот он – сон наяву – я все же успел. Они прыгнули в машины и поехали вслед за нами. Приехали в ближайшую воинскую часть, там сразу же с местным управлением госбезопасности связались… Оттуда человек прибыл – стал допрашивать… У меня глаза завязаны были – как только входишь на территорию части – тут же повязку черную надевают… Так что того, кто меня допрашивал, я не видел. Но по тону понял – патриот и спуску американскому шпиону не даст. Жестко допрашивал – с наездами, с унижениями, с провокациями… Русским хорошо владел… Чувствую – никак мне с ним не договориться… "Раскрой, – говорю, – сердце, увидь, что никакой я вовсе не шпион, и народу вашему зла не желаю…" Куда там. "Мало того, – говорит, – что ты на ЦРУ работаешь, так у тебя еще и машина вся наркотой напичкана!.." Это уже был чистой воды поклеп – я-то знал, что никаких наркотиков в машине у меня не было… На пушку брал. А мне только за одну видеокамеру незадекларированную девять лет тюрьмы уже было положено… Какие наркотики?!.. – это все, вообще алес капут – лет двадцать, а то и больше… Мне полгода хватило бы, чтобы ласты склеить – я в неволе не жилец… Впрочем, в тот момент мне еще не объяснили, что я теперь вообще уже в принципе – не жилец, причем очень даже в ближайшее время, поскольку – шпион. Американский… А американский шпион в те годы в Иране был не жилец по определению – если попадался, конечно… Вот… Я ему и говорю, что наркотиков никаких нет и не было, что неправ он, и пусть лучше сердцем почувствует, что я не… Да, я снимал кино, но это кино – о фантастической природе вашей страны, об удивительных людях, которые в ней живут… Ну возьми, просмотри пленки – сам все поймешь… Нельзя меня свободы лишать за то, что я хотел запечатлеть красоту твоей родины… И в конце концов он мне поверил… Я почувствовал, что его сердце открылось… В конце концов он мне сказал: "Я верю тебе, я вижу, что ты и впрямь – честный человек, и лично я готов отпустить тебя прямо сейчас на все четыре стороны, но информация о твоем задержании уже ушла в центр – в Мешхед, и теперь я обязан отконвоировать тебя туда. Там с тобой будут разбираться представители вышестоящих инстанций. И я не могу тебя отпустить – это слишком дорого мне обойдется. Я просмотрел твои пленки, да, на них и правда – природа. Но там есть и три военных объекта…" Я начинаю вспоминать – какие там могут быть объекты… Был эпизод – мы проезжали вплотную к зоне боевых действий между Ираном и Афганистаном… Бомбы, взрывы, стрельба, пушки, ракеты… Мне демон тогда нашептывал: "Сними, Голтис, смотри, какие кадры…" Но я не повелся. И правильно сделал. Потому как если бы снял –тогда бы уж точно от развоплощения меня бы ничто не спасло… Дальше вспоминаю – и не могу вспомнить. Не снимал я никаких объектов – ни военных, ни невоенных. Может, думаю, они сами уже навписывали в мой материал какие-то объекты, чтобы мне было не отвертеться?.. А он говорит: "Вот, кусочек железной дороги, высоковольтные провода и высоковольтный столб." "Тю, – говорю, – так это ж разве объекты? Не объекты никакие это вовсе, а просто при панорамировании по краю кадра попали детали пейзажа такие вот антропогенные…" А он и объясняет, что в условиях военного времени – а у них в стране все время, какое есть – всегда военное – любой хозяйственный объект становится военным… В особенности – антропогенный… Но все равно, говорит, отпустил бы меня, только теперь уже не может – приказ есть приказ… Тем более – в условиях военного времени… "Единственное, что я могу сделать для тебя, – попробовать договориться, чтобы не очень сильно пытали и смерть тебе выбрали бы полегче и побыстрее…" – вот что он сказал. И тут я понял, что до этого момента не представлял себе, насколько серьезно попал… О тюремных сроках речи вообще не было. Максимум, на что я мог рассчитывать – это не самые страшные пытки при допросах и не самый мучительный из двенадцати применявшихся в то время в Иране вариантов смертной казни… Вот так… И в этом он обещал по мере возможности посодействовать. Хотя гарантий дать никаких не мог… Так прямо и объяснил. Мне сделалось по-настоящему страшно… Я сказал ему: "Спасибо, брат." А что еще я мог ему сказать?

Когда меня вывели за ворота, следователь разрешил мне попрощаться с друзьями и передать родственникам прощальные слова… Дал пятнадцать минут. Я видел, что ему не по себе – он явно совершенно искренне сожалел о том, как вот все вышло глупо и нелепо…

За те три часа, в течение которых меня допрашивали, мои друзья успели пообщаться с местными военными, и уже знали, что участь моя предрешена. Никаких других вариантов, кроме смертной казни в данном раскладе быть не могло… Это им объяснили однозначно и вполне доходчиво, несмотря на языковый барьер…

Подошел я к парням, иранцы поодаль стоят – не мешают типа… А парни говорят: "Голтис, мы знаем, что ты сейчас нам ответишь, но нам пофиг, мы за тебя уже все решили. И ты либо нам помогаешь, либо – гнида ты казематная, и вообще – враг по жизни… Значит так: конвой сейчас быстро вырубаем – всех и быстро, прыгаем в джип – и в Сиракс по прямой дороге. Отсюда до Сиракса – рукой подать… Туркмены – это уже наши…" Я вижу, что они и впрямь решились. Хотя понимают, что шанс из тысячи – в лучшем случае один. Иранцев много, мы стоим у ворот части, все они вооружены, чуть что не так – набежит куча народу с автоматами… Изрешетят в момент… А ребятам сказали, что к ним претензий нет никаких и что они могут ехать дальше. Но они решили воевать… "На одной машине уедем, – говорят, – а две бросим. Потом денег заработаем – отдадим, сейчас важно только одно – тебя от смерти спасти." Я говорю им, что шанс – один из тысячи, что бред это, абсурдная затея… Они говорят: "Мы так и думали… Но только если ты нам не поможешь, спецназовец сраный, мы даже тот эфемерный шанс, который есть, упустим." И я вижу, что нет выхода – надо самому их срочно вырубить, пока они не начали конвой крушить… А они уже направились было к автоматчикам иранским…

Я не дал парням начать действовать – стал бить, между нами завязалась драка, подбежали иранцы, на мне наручники защелкнули, повязку на глаза надели…

Ребята говорят: "Голтис, ну что же ты наделал?! От последнего шанса отказался… Ну, перестреляли бы они нас – так ведь всех вместе… Короче, спасибо тебе за то, что ты до конца остаешься самим собой, мы тебя любим." Я отвечаю, что это я их должен благодарить и что никогда не забуду их готовность отдать за меня жизнь… И на прощание ребята сказали, что будут ждать в гостинице в Сираксе – до тех пор, пока я не появлюсь живой, либо до тех пор, пока им не выдадут мое тело… Потом меня увезли – на моем же джипе…

В машине нас было трое: за рулем – следователь, его звали Ашхед, рядом с ним – я с завязанными глазами и в наручниках, сзади – конвоир с автоматом… Ашхед сказал, что ехать нужно очень быстро. Если бы нам удалось добраться до Мешхеда раньше полуночи, он бы договорился с дежурным следователем, которому предстояло меня допрашивать. Тогда тот меня бы не пытал, а результаты дознания сформулировал бы так, чтобы меня "не слишком сильно больно зарезали…" Потому что до полуночи как раз дежурил друг Ашхеда. Если же мы не успевали до пересменки, мне предстояло пройти все круги ада по полной программе… Глаза у меня были завязаны, но я чувствовал, что он гонит машину так быстро, как только может на горной дороге.

Пока ехали – разговорились. О жизни, о женщинах. Меня удивляло их отношение к женщине. Складывалось такое впечатление, что они считают женщин неполноценными существами. Чем-то вроде домашних животных… Скажем, едет семейство на машине. Мужик – за рулем, рядом место свободное, все жены с кучей детей – на заднем сидении, жара – сорок градусов… Ну, мужику нужна свобода и свежий воздух – а бабы пусть дышат чем умеют и как могут – это их проблемы… Я рассказал ему, что у нас в Украине к женщине отношение совсем другое – трепетное, нежное и уважительное… Джентльменское, скажем прямо…

Еще бы – у нас ведь тетка – глава семьи… Фактически… Попробуй относись к ней иначе… И что – так всю дорогу о женщинах и проговорили?..

Нет, я вообще ему об Украине порассказывал… В итоге мы с ним даже подружились. И когда подъехали к перевалу, он говорит: " Голтис, ты – северный человек, у тебя есть практика вождения по льду, по снегу, давай я сниму с тебя наручники и ты сядешь за руль, чтобы мы время не теряли…"

Он снял с моих глаз повязку, наручники с меня снял, я сел за руль. Рулю – и думаю… Неужели это Господь дает мне шанс? Я – за рулем, рядом сидит следователь – бдительность потерял совсем, сзади – автоматчик – тоже расслабился. Руль вправо – машина в пропасть, я – выпрыгиваю на дорогу. А дальше все очень просто – до границы всего ничего, за ночь добегу, день пересижу – маскироваться на местности мне не впервой – фиг найдут… Ну, а на следующую ночь перейду туркменскую границу – и все… И потерь – всего одна машина. А шансов на успех – процентов девяносто. Ситуация – почти учебная… Но чувствую – что-то здесь не то… Сердце как-то не на месте… Убить двух ни в чем не повинных людей, которые просто исполняют свой долг… К тому же один из них ради облегчения моей участи осознанно пошел на грубейшее нарушение должностных инструкций… Он мне верит, а я его – бац – и в пропасть… Нехорошо получается, не по-сердечному… И я понимаю, что это тот самый демон, который меня в моем вещем сне доставал, явился теперь и меня искушает…

Короче, отбросил я коварные мысли, еду дальше… Тут другая мысль в мозг вползает. Глупость какая! Зачем же их убивать, действительно? Смотри – следователь под правой рукой… Резкий тормоз – его бросает вперед – ребром ладони по шее сзади – автоматчик тоже головой вперед в спинку переднего сиденья ткнется – его обратным ударом по макушке – они даже сообразить не успеют, что случилось… Пока очухаются – связать, на обочине аккуратненько уложить… А на машине уже сегодня можно до границы доехать и на ту сторону перебраться. Никаких проблем… Все живы и даже относительно здоровы. Ну, головы поболят некоторое время – без смещения шейных позвонков и сотрясения мозга вряд ли обойдется… Ну, выгонят со службы, может еще какие неприятности будут, но на свою душу грех убиения невинных я при таком раскладе не беру… Бить буду аккуратно, вполсилы… Или даже в четверть – им хватит… И шанс – почти на сто процентов реальный… Мы едем, Ашхед что-то говорит, вопросы какие-то задает, а я лихорадочно думаю – что делать?.. Нам по перевалу ехать еще примерно полчаса… Нужно решаться… Но как-то неправильно это – по голове человека бить, который сердцем тебе открылся… Нет, думаю, не буду… Изыди, сатана… И точно – отступился демон, и второе искушение растаяло…

Тут возникает третий вариант.

Да, бить людей нехорошо… Но вот смотри, поставь себя на его место. Если бы ты поверил человеку, который не шпион, и он бы просто попросил тебя отпустить его подобру-поздорову – что бы ты сделал?.. Если бы он к тебе обратился, ну, например, как-то вот так: "Голтис, ты же знаешь – я не шпион, ты хочешь облегчить мою участь, сделать так, чтобы меня не сильно слишком больно зарезали – так лучше сделай так, чтобы меня вообще не убивали. Подари мне жизнь – просто отпусти меня…" Что, если бы он вот так вот прямо и сказал? А ты бы точно знал, что он ни в чем не виноват, что не шпион он вовсе никакой?.. Ты бы отпустил? Сейчас – понятно, сейчас ты сам по себе, а не сейчас – давно, тогда, когда ты служил в… сам знаешь, где ты служил… тогда – что бы ты сделал?

Что бы я сделал? Отпустил бы, скорее всего… Да, точно отпустил бы… И он меня отпустит. Я в этом не сомневался. Конечно, ничего хорошего это ни ему, ни его семье не сулит. Работу потеряет – это точно. Наверное, еще и отсидеть придется несколько, лет… Но для меня ведь это – вопрос жизни и смерти. Что важнее – выжить или не причинить страданий ему и его семье?.. Наверное, все-таки – выжить… Я ведь специалист по выживанию, а не по благотворительности ценою собственной жизни… Но тут – вопрос принципиальный: сердце… Чувствую – не могу, язык не поворачивается попросить его о том, что станет причиной его страданий и страданий его близких. Опять-таки – грех на душу брать… Карма типа. Да…

Короче, не стал я его ни о чем просить. А демон шепчет: "Придурок ты, Голтис. Третий – шанс упустил. Все. Финита. Других не будет." Только я чувствую внутри – торжество. Каждое мгновение жизни – мгновение выбора… И я умом, вроде бы, понимаю: кранты мне, глупо – от всех предоставленных судьбой возможностей отказался… Но сердцем чую: правильно. Самый главный выбор – выбор самого себя – я сделал все-таки верный… Вообще-то я ведь грешник еще тот… За мною столько всего тянется – и по "мирной" жизни, и еще из тех лет, когда с чужими сэнсэями и всякими разными бойцами дрался, и когда в спецназе служил… Новые грехи мне ни к чему… Так что все правильно. И будь, что будет. Бог не ошибается.

Опоздали мы на пятнадцать минут. Ашхедов друг уже сменился и уехал, а на дежурство заступил другой следователь. С ним Ашхед договориться не мог… Пожали друг другу руки, обнялись на прощание. Ашхед сказал: "Все, Голтис, больше от меня ничто не зависит. Пусть теперь тебе твой Бог помогает."

И посадили меня в самую настоящую иранскую тюрьму. Сначала в зиндан. В камеру смертников уже потом перевели. Зиндан – это глубокая – метров восемь глубиной – яма. С меня сняли все, что на мне было надето, кроме креста нательного и талисмана, который я всегда на шее ношу. Вот. Сижу я в яме, мне туда время от времени воду на веревке спускают, еду какую-никакую… Ну, и на допросы поднимают… О допросах рассказывать не буду – приятного мало. Технология дознания у них со времен средневековья мало изменилась, разве что немного техническими новшествами обросла… Если начну рассказывать о том, как допрашивали – вы о них совсем плохо думать будете. А они ведь по сути правы были – я для них был страшный негодяй, шпионил в пользу злейшего врага… Я их даже зауважал – искренне зауважал, хоть и мучили изрядно – чувствовал, что судьба родины им и впрямь не безразлична, и враг народа для них – личный враг… Ну, а допрашивали… Как умели, так и допрашивали. Они ведь были абсолютно убеждены в том, что я – американский разведчик, а задание – снять кусочек железной дороги и пару опор высоковольтной линии для подготовки диверсий. Все остальное – красивости все, природа, люди, животные – не более чем камуфляж… Так что допрашивали, прямо скажем, не без пристрастия. Да… Приятного мало…

А что у них в допросном арсенале было из технических новшеств?

А из технических новшеств у них имелась морозильная камера. Именно благодаря ей, кстати, меня перевели из зиндана – места, где до казни "складируют" откровенно отстойных негодяев, в "приличную" камеру, где ожидают суда "тройки" и неизбежно следующей из него смертной казни персонажи изрядно провинившиеся, но признанные правоверными.

Меня подняли на очередной допрос и посадили в морозильную камеру. Не голым – в майке и штанах. Температура где-то градусов двадцать-тридцать мороза. Я понял, что сделать ничего не могу – придется торчать в этой камере столько, сколько они захотят меня там держать. Смирился и стал молиться… И так мне хорошо сделалось – прямо жарко даже. А они сквозь обогреваемые окошки за мной наблюдают. Часов шесть-семь держали. А мне даже в кайф. Представил себе, что я на воле, где-то в Антарктике… Сижу в морозильнике – и мне тепло. Даже мурашек на коже не было. А когда вывели меня оттуда, то первым делом спросили: "Что это было? Твой Бог?" Я ответил, что да – Он самый.

После этого они меня явно зауважали и в обратно яму загонять не стали. "Верующий, – говорят, – хорошо…" И перевели меня в люкс-камеру для приговоренных… Провели по коридорам, железными дверями погрюкали, открывается очередная дверь, и тут мне в нос – духан такой, что я чуть не упал. "Все, думаю – спекся. В яме-то хоть воздух свежий более-менее есть. А тут – явно душегубка какая-то…" Для меня ведь воздух затхлый – хуже нет. Я дома в Киеве зимой балконную дверь открытой часто держу, потому что воздуха свежего в квартире не хватает…

Дверь за мной захлопнулась. Снимаю повязку с глаз и вижу, что нахожусь в крохотной комнатушке – типа конуры – без окон и каких-либо других признаков вентиляции… Свежий воздух попадает в камеру только тогда, когда открывается дверь из коридора. Дышать нечем абсолютно, чувствуешь себя рыбой, которую из воды вынули и на песок уронили. И я понимаю, что вот теперь буду медленно умирать. Никаких нар, естественно, нет и в помине. Дали тонкую войлочную постилку – на бетонном полу спать – что ж, и на том спасибо. И закрыли дверь…

Народу в камере – двенадцать человек мусульман, я – тринадцатый христианин. "Да, – думаю, – нескладуха…" Совсем я здесь чужой… И в глаза им всем по-очереди смотрю. И вижу – ничего подобного, не чужой я здесь. Все они – такие же смертники, как и я, а перед лицом смерти – сами понимаете. И еще вот что я увидел – нет среди них ни одного негодяя, ни одного подонка отпетого, ни одной сволочи… У всех глаза – ясные и светлые… Ну да, тюрьма-то не уголовная, тюрьма к ведомству госбезопасности относится… Минут пять мы с ними друг на дружку глядели, а потом я почувствовал: приняли они меня в свою предсмертную стаю, признали своим – таким же, как они…

Один из узников когда-то служил в американских ВВС наемным летчиком – за что, собственно, и попал… Этот человек хорошо говорил по-английски. Через него я общался со всеми остальными. Времени между допросами было немерено – так что мы успели не только пообщаться, но и сдружиться. Каждый рассказывал о своей судьбе, о том, как и почему сюда попал. Фактически, это были исповеди. Люди просто исповедовались друг другу – ни мечети, ни церкви, ни муллы, ни батюшки… Никаких "официальных" каналов обращения к Богу… Так что ничего другого не остается – только исповедь от сердца к сердцу… Собственно, тоже вполне прямой путь обращения к Господу…

Слушал я их истории и понимал: каждая история, каждая судьба  – отдельная книга… У одного в Афгане – тяжело больной отец – человек решил перейти границу и в Иране заработать денег на лечение. У другого – больная жена с семью детьми, и опять же – перешел границу только для того, чтобы заработать в Иране денег. Были и те, кто перевозил через границу наркотики. Одних подставили – они понятия не имели, что в грузе спрятана наркота… Другие пошли на преступление сознательно – но что характерно – все от безысходности. Например, чтобы заработать денег на закупку продовольствия для бедствующего кишлака… Одного арестовали за хранение оружия… Ему угрожали, обещали вырезать всю семью – он купил оружие – с этим оружием его и взяли… Больше всего меня поразило то, что никто не жаловался на свою судьбу, никто не жалел о себе лично… Сокрушались только по поводу того, что не сумели довести до конца задуманное… "Как же мой отец, ведь у него нет больше никого?.." "Как же семью спасти? Ведь без меня им не выжить?.." И мы молились – не о спасении, о прощении грехов. На спасение никто не рассчитывал…

Они молились по-мусульмански, я – по-христиански. Временами я даже чувствовал себя неловко: они молились в час ночи, в четыре часа утра… Я-то как христианин в это время могу спать… А у них ­– все серьезно! Однажды даже драка началась… Кто-то фразу из Корана не так произнес – все остальные на него с кулаками набросились… Пришлось вступиться. Они говорят: "Голтис, ведь он текст Корана переиначил…" А я им в ответ на это прямо целую лекцию прочитал. Сказал, что текст, конечно, значение имеет, но важно главное – чтобы человек сердцем к Богу обращался… "Ведь он же брат ваш, – говорю, – вы же все знаете его, если он и ошибся – разве это повод с побоями на него набрасываться? Самое главное он делает правильно – он обращается к Аллаху из глубины своего сердца…" Проняло, просили они у него прощения… И меня благодарили за то, что вмешался, не дал им облик людской потерять…

Короче, все было хорошо… Кормили смертников изобильно – что называется, "на убой". Меня это с самого начала поразило – в камере было полно орехов, сухофруктов, другой еды. Все сложено аккуратненько, чистенько так… Ешь – не хочу. Уважают у них смертников… Наверное, это во всех культурах так. Смертник – он смертник и есть…

Но я не ел. Меня как только из ямы в камеру перевели, и я понял – все, смертной казни не миновать, так сразу же на сухое голодание сел. Очень уж истязаний во время казни боялся, решил – лучше от голода умереть. Три  недели – и все, чао бэби… Сокамерники сначала сокрушались, уговаривали, спрашивали все: Голтис, ну почему ты не ешь? Ну поешь с нами, нам смотреть на тебя больно… Только я непреклонен был. " Братья, – говорю, – горец я, потому в неволе мне не жить, и мучить себя муками смертными я никому не позволю, так что не уговаривайте, есть и пить все равно не стану… В неволе – не могу. Коль суждено мне умереть, я намерен сделать это сам по себе – без содействия палача… Хоть в этом хочу остаться свободным…" Они все поняли и больше о еде со мной не заговаривали…

Когда кого-то уводили на допрос, все молились за него – чтобы он смог перенести страдания… Каждый мог чистосердечно признаться, рассказать свои историю, но те, кто допрашивал – не верили, и пытались все-таки выбить "правду" – имена, явки, пароли… Я это по себе знал – мне тоже не верили… Они, видимо, считали как-то так: "Убить-то мы их все равно убьем, но, пока они живы, информации нужно получить как можно больше." И допрашивали… С допросов возвращались в состоянии… Смотреть было больно. Я, как и все, тяжело переживал боль и страдания каждого из сокамерников, и, так же, как все, молился… Но только моим молитвам так трудно было прорываться наверх – настолько намоленный мусульманский эгрегор в тех краях… Плотный – христианской молитве сквозь него пробиться – ой как сложно…

Однако я все время чувствовал – откуда-то издалека сверху пробивается ко мне сила спасения. И в какой-то момент я почувствовал ее – я буквально увидел руку своего Ангела-спасителя и понял, что Он прорвался ко мне сквозь исламский эгрегор… И у меня появилось странное ощущение. Я чувствовал Его поддержку и слышал, как он шепчет где-то совсем рядом: "Голтис, спокойно, все будет класс…" Я стал вспоминать всю свою жизнь, рассказывал ребятам о своих путешествиях, о Карпатах, об Украине, о подвигах человеческого духа, свидетелем которых был. Они слушали с широко открытыми глазами и говорили, что не верят в безнадежность моего положения. "Не может быть, Голтис, чтобы Бог оставил тебя в этот раз – ведь всю твою жизнь он словно нес тебя в ладонях…" – так они говорили. И что-то во мне словно переключилось…

Наступила ночь, я заснул…

И конечно, сон твой в очередной раз оказался вещим…

Точно. Это у меня способ общения с Миром такой – "сновидение".

И о чем был твой сон на этот раз?

О том, что, вопреки всему – здравому смыслу, логике событий, даже вопреки законам военного времени – ситуация изменится… И знаком моего спасения должна стать птица…

Какая птица? У вас ведь там, ты говоришь, даже отдушины не было, не то чтобы окошка. Откуда птица?

А вот слушайте дальше…

Проходит день и вдруг нас почему-то решают вывести на прогулку в крохотный тюремный дворик. Наверное, чтобы перед очередной серией допросов мы воздухом свежим подышали – сил поднабрались… Ведь если человек ослаблен, мучить его неудобно – то и дело сознание теряет… Вот… Провели нас по коридорам – масса переходов, двери железные громыхают – лабиринт самый настоящий… Еще и глаза завязаны. Наконец, вышли на свежий воздух. Снимают повязки с глаз – и я вижу над тюремным забором кроны деревьев, клочок синего неба, лучи солнечные… Я не могу передать словами, что почувствовал в тот момент. Я ведь и так без ума влюблен в природу, солнце, небо, свободу… А тут еще после ямы, после конуры без воздуха… Такое умиротворение внутри вдруг установилось – тишина абсолютная, и ровный свободный покой. Это даже больше, чем ощущение счастья…

Ходим по кругу, я тихонько молюсь Господу, благодарю Его за то, что дал мне возможность перед смертью увидеть хотя бы частицу этого Мира – Мира, который я так люблю… И вдруг вижу – летит горлица – голубь дикий… Начинает над нами кружиться и курлыкать – словно весть какую хочет передать… Я тут же сон свой недавний вспомнил и сообразил: вот оно – знамение… И такая радость меня охватила!.. Я ведь горлиц люблю очень – хорошие птицы, добрые. В Карпатах часто ко мне прилетали, курлыкали. У меня с ними – старая дружба… И я понял, что нужно готовиться – скоро ситуация начнет меняться, и это будет уже не очередная проделки демона, а самая что ни есть настоящая десница Господня. И мне уже сделалось все равно – что там меня впереди ожидает – смерть, истязания тела, души – все это уже не имело значения…

И в ночь того же дня снится мне сон. Еще один вещий сон, который вообще стал кульминацией всей моей иранской тюремной эпопеи.

Снится мне светлое облачко – то самое, которое приходило когда-то в детстве. И оно говорит: "Голтис, сегодня произойдет чудо, но ты должен произнести слова, которые закрыты в твоем сердце. Тебе необходимо раскрыть сердце и рассказать на допросе все то, что ты чувствуешь по отношению к этим людям, по отношению к этой религии, по отношению к этой стране. Просто открой сердце и говори голосом своего сердца". И приходит ко мне во сне текст – целая речь – минут на сорок. Я понимаю, что именно ее должен буду воспроизвести. Но понимаю также и то, что текст речи – не просто слова, а целый поток магических формул. И чтобы их восприняли, нужен очень точный перевод – с учетом информации, "зашитой" в интонации, в настрое… Я своему Ангелу-облачку говорю: "Для того, чтобы это все передать, потребуется правильный складный перевод. А меня допрашивают мужики, которые двух слов по-русски связать не могут…" И приходит мне в ответ информация, что с переводчиком все сложится как нельзя лучше – будет девушка, которая все переведет в точности, а главное – душевно, тоже – от всего сердца. Главное – раскрыть сердце и добыть оттуда текст…

Утром просыпаюсь, рассказываю сокамерникам о своем сне. И они – все, как один – вдохновились, говорят: "Голтис, быстро записывай речь свою!" Стали в дверь стучать, попросили охранника, чтобы принес бумагу и ручку. Тот куда-то сбегал, принес огрызок карандаша и клочок бумажки… Я вижу – на нем даже тезисно ничего записать мне не удастся. И чувствую, как уходит информация, прячется куда-то, забываю я речь – и ничего не могу поделать, так как даже ниточка, связывающая меня с моей речью – и та растворяется… Тут открывается дверь и меня вызывают на допрос…

Это – начало сюжетной кульминации, да?

Еще нет… Повязка на глазах – ведут по коридорам – вводят в допросную комнату – ставят на колени лицом к стене. Это – стандартная процедура. И тут я слышу за спиной незнакомые голоса. Разговаривают трое мужчин – раньше ни один из них меня не допрашивал. Голоса мужественные и, судя по выговору, принадлежат людям значительно более интеллигентным, чем те офицеры, с которыми мне приходилось общаться прежде. Я не знаю языка и не понимаю, о чем они говорят. Но голоса – очень "правильные", голоса истинных воинов, голоса мужественных людей, с которыми я могу прямо общаться "от сердца к сердцу"… Они понравились мне – с первого услышанного мною звука. Однако до общения еще далеко: ведь я для них пока что американский шпион, враг. А такие люди с врагами не церемонятся и ни на какое компромиссное общение не пойдут. В то же время я понимал, что это как раз и есть "тройка" – то, что заменяет здесь суд – эти люди призваны решить мою судьбу, и их решение будет окончательным… Я должен заставить их выслушать меня. Но как?... И тут они обращаются ко мне через переводчика – я слышу приятный молодой женский голос – и идеально чистый русский язык… У меня буквально сердце замерло. Девушка-переводчик! Та, о которой предупреждал мой Ангел-хранитель! И я говорю: "Девушка, мне тебя послал сам Господь. Я видел сон – мне необходимо произнести свою решающую речь, она займет минут сорок, но они должны ее выслушать, потому что я буду говорить из глубины своего сердца и обращаться буду к их сердцам, ведь я им не враг, хотя они меня таковым и считают." Тут иранцы вмешались – раздраженно так это – на своем языке начали требовать от нее, чтобы она прекратила со мной общаться, а только переводила их вопросы и мои ответы. Она перевела им то, что я сказал. Я почувствовал, как еще более усилилось их раздражение. "Какая речь?! Какие сорок минут?! Мы задаем вопросы – он отвечает!" Тогда я сказал, что отлично понимаю их отношение ко мне, понимаю, что нарушил закон, и готов понести наказание. Я сказал, что готов к смерти и самой смерти не боюсь. Но есть закон, который превыше всех других человеческих законов, который одинаково действует всегда и везде – независимо от политической системы, религии, нации. Этот закон – закон сердца. И мое обращение – обращение к ним не от меня лично, но от лица именно этого самого высшего человеческого закона. Поэтому я прошу их выслушать меня. Не важно, каков будет их приговор для меня лично, однако ведь могут быть и другие люди, которые окажутся на моем месте – такие же, как я – те кто не собирается причинять зло народу Ирана, кто считает всех людей братьями и желает их стране лишь могущества и процветания… И если они выслушают меня сейчас, то, возможно, в будущем смогут лучше различать врагов и честных людей…

И я начал говорить. Слова, которые, вроде бы, забылись, сами собой полились из моего сердца. Судьи замолчали – это был монолог. Я говорил, девушка-переводчик переводила…

Прошло минут сорок. Я сказал все и замолчал. Они тоже не произносили ни слова. Несколько минут гробового молчания… А когда они стали обсуждать между собой то, что я сказал, я вдруг услышал, что голоса их утратили свою жесткость и даже как-то немного … Девушка вообще расплакалась и, всхлипывая, сказала: "Голтис, вроде бы, все хорошо…"

Минут пять они совещались. Потом один из них – наверное, старший по званию – заговорил. Девушка переводила: "Голтис, ты знаешь, произошло чудо. Твои слова произвели переворот в наши душах и в наших сердцах. Мы не будем говорить много слов. Ты свободен." Девушка после того, как перевела эти слова, просто разрыдалась. А они говорят: "Голтис, иди в камеру, возьми вещи, попрощайся с друзьями… Мы ждем тебя для последнего слова." И я слышу, что плачет не только девушка, их голоса – голоса этих мужественных людей, высоких чинов госбезопасности перманентно воюющей страны – тоже дрожат…

Ты пришел в камеру, сказал, что тебя отпускают… Каково другим узникам было такое услышать – им-то ведь предстояло там остаться и погибнуть?.. Тяжело, наверное, новость пережили… Кто-то, наверное, в депрессию впал, кто-то – обозлился… А кто-то завидовал… Да?

О! А вот теперь – кульминация сюжета…

Итак, проводят меня по коридорам, открывается дверь камеры… Это как раз и был тот самый заветный миг, ради которого вся история со мною и приключилась… Самое мощное переживание в моей жизни… Снимаю с глаз повязку и вижу – двенадцать пар сияющих радостью глаз. Они все поняли – и то, что я вспомнил свой            текст, и то, что меня выслушали, и даже то, что судьи не только не приговорили меня к смерти, но и признали полностью невиновным… Пять минут молчания, взгляды глаза в глаза… Я заглянул в душу каждого из двенадцати – и везде прочел только одно: неуемную радость по поводу моего избавления… Ни единого даже малейшего намека на депрессию, злость, зависть… Представляете – каждый из них был обречен на мучительную смерть. Завтра, послезавтра, через неделю, через месяц – всех их ждали руки палача… Каждый знал, что пощады не будет. И каждый радовался, как ребенок, моему спасению – спасению совсем чужого человека, иноверца!.. Не то, чтобы зависти – даже тени сожаления не было во взгляде ни у одного из них! Я это видел – вот за что я безмерно благодарен Господу. Именно в тот миг я понял, что на самом деле есть истина жизни, истина Пути Сердца. Истина самоотречения и любви, которых ждет от нас Бог. И я не сдержался – из моих глаз потекли слезы… А они подумали, что им померещилось, что на самом деле все наоборот – и я по-прежнему обречен – точно так же, как они… На лица всех двенадцати упала тень жуткого разочарования и  неподдельного ужаса. Я понял, что и это – тоже совершенно искренне… Они о чем-то быстро заговорили между собой, а потом спросили у того, кто владел английским: "Голтис – он что, не вспомнил?! Он не свободен?! Почему он плачет?!" Тот перевел вопрос. Я ответил: "Со мной все нормально, братья, я свободен. Но как я могу радоваться, зная, что вы остаетесь здесь? Я увидел в ваших душах высшее откровение жизни – радость по поводу спасения чужого человека, иноверца – и это в то время, когда все вы обречены. Вот что омрачает радость моего избавления…" И тут снова – всплеск радостного веселья. Они начали меня обнимать, трясти, если бы не было потолка – наверняка стали бы качать… Это было чудо, высшее духовное откровение!.. Им было в тот момент наплевать на их собственную судьбу – каждый из них радовался моему спасению, как своему собственному! Ну, и, разумеется, быстренько начали вытаскивать из загашников все, что было вкусненького, и принялись уговаривать меня поесть – типа отметить с ними мое чудесное избавление. Но я говорю, что нельзя мне на девятый день сухого голодания есть – если поем, то свобода мне уже не понадобится. Так, чуть-чуть какого-то сухофрукта пожевал и выплюнул… Они согласились, что и правда – нельзя. Разве ради того мне избавление вышло, чтобы я от заворота кишок загнулся? Стали прощаться. И я услышал слова, которых никогда не забуду: "Голтис, ты знаешь, твой Бог оказался сильнее нашего, так помолись Ему за спасение наших душ". Я пообещал. Постучал в дверь. Мне завязали глаза. Вывели из камеры. Провели по коридорам. Заводят в комнату, снимают повязку. На столе – деньги. Говорят: "Вот, Голтис, все деньги, которые были у тебя в момент задержания. Пересчитай…" Я говорю: "Да Бог с ними – с деньгами, вы мне жизнь подарили и свободу – деньги себе оставьте." "Нет, – говорят, – так не пойдет, закон есть закон – пересчитай и забирай. Нам твои деньги не нужны…" В-общем, заставили-таки меня деньги пересчитать – ни один доллар не пропал, все вернули полностью. Говорят: "Машину твою мы разобрали всю до последнего винтика, все обыскали. Вот ключи – проверь исправность автомобиля и наличие всех подарков, которые в машине лежали." А там их больше сотни было. Ничто не пропало. "Вот, – говорят, – твоя камера, фотоаппарат…" Больше всего меня поразило знаете что? Вместо конфискованной кассеты с записью они выдали мне точно такую же – чистую, в заводской упаковке… Специально в Мешхеде купили в магазине. Вот так…

А ведь могли забрать все… Меня – как шпиона – к стенке, машину – конфисковать в пользу ведомства госбезопасности, деньги – поделить, им еще бы премии выдали и по службе благодарность объявили бы. А может, и повысили бы в званиях… Вот вам и мусульмане… Раскрыли сердца свои перед иноверцем, которого врагом считали, поверили – и поступили честь по чести… И вот, когда мы уже с ними прощались, я говорю: "Парни, еще пару слов позвольте? Много времени вашего не отниму, но сказать должен… Говорить буду от сердца – поверьте мне еще раз, как поверили пару часов назад." И я стал в таком "конспективном формате" рассказывать им истории всех двенадцати сокамерников. Минут  двадцать рассказывал. Они выслушали, посовещались немного и говорят: "Знаешь, сегодня день чудес. Второе чудо случилось – мы даем тебе слово Шариата, что никто из твоих друзей не будет казнен. Мы пересмотрим все дела. Кого-то отпустим, кому-то придется срок отсидеть, но в живых останутся все двенадцать… Мы все поняли." Я им поверил – они говорили искренне. Такие люди слов на ветер не бросают… Я видел их глаза. Жаль только – не видел я того, что творилось в камере, когда узникам объявили о помиловании…

Все что ли?

Почти, но не совсем. Сажусь в джип, по компасу еду – ориентироваться по их дорожным знакам невозможно – выставил азимут, пробираюсь по Мешхеду в направлении Сиракса. И в зеркало поглядываю: за мной "хвост". Ну, это естественно – решили меня немного "проводить". И тут я понимаю, что сейчас у меня закончится бензин. Денег иранских нет. Доллары поменять по закону я могу только в банке. Расплачиваться за товары и услуги валютой – опять угодить туда, откуда только что выбрался. А "хвост" не отстает. Не было бы его – расплатился бы валютой – там ее охотно принимают, хоть и наказуемое это дело… Пять лет тюрьмы за расчет в валюте или обменные операции между частными лицами. Только в банке… А банки все закрыты – вторая половина дня уже… Понимаю: придется ночевать в Мешхеде – ждать завтрашнего дня, чтобы деньги "по-правильному" обменять и заправиться. Абсурд! Ну как я теперь – после всего, что произошло – могу такое вытерпеть? Никак не могу…  Подъезжаю к заправке – прошу залить полный бак, даю десять долларов – но так, чтобы человека не подставить – говорю: "Аккуратно, за мной хвост…" Он быстро прячет деньги, кивает, наливает полный бак – все прошло гладко, парни из машин сопровождения  ничего не заметили…

Слушай, видеокамеру они тебе отдали, отснятую пленку заменили… А фотоаппарат? И то, что ты нелегально снимал в Бандрабасе?

Пленки, которые я в Бандрабасе снимал, они проявили. Спрашивали: "Голтис, это ведь компромат на нашу страну, так ведь?" Я им ответил, что снимал для себя, а вовсе не для публикации. "Вы же, – говорю, – видели мое кино – там все о красоте вашей страны…" Короче, закрыли они на мои фото-опусы глаза…

Да… В-общем, заправился, купил за доллар ящик цитрусовых, пробрался сквозь путаницу улиц, выехал за город… Смотрю – "хвост" отстал. За городскую черту меня вывели, развернулись – уехали. На закате остановился на том месте, где меня арестовали, посмотрел на солнышко и отправился в Сиракс.

Ребята тебя там все еще ждали?

Разумеется. Сказали, что будут ждать – и ждали. Это не те люди, которые говорят и не делают. В Сираксе возле гостиницы стояли их машины. Я спросил у служителя, в каком номере парни остановились. Подхожу к двери, слышу – бу-бу-бу – разговаривают. Слов не разобрать, но голоса – грустные-прегрустные… Я захожу – и тут история заканчивается…

Это интервью с Голтисом под редакцией А.В. Сидерского вышло в начале 2006 года в зимнем выпуске журнала славянского дZENа YOГА (№04). Собственно с этого интервью и началась очередная волна интереса к тому, что собой представляет и к тому, что по жизни делает Голтис. Тем, кто не имел возможности познакомиться с этим текстом со страниц журнала, посвящается…

История оригами, как любой культурной традиции Востока, уходит в глубину веков. Считается, что первыми складывать всевозможные фигурки из бумаги начали еще жители Древнего Китая. Именно там, собственно, бумага и была изобретена, поэтому удивляться нечему. Однако восточная психология не позволяла делать что-либо просто так, без глубинного смысла, поэтому китайские философы тотчас объявили квадратный чистый лист аллегорией Великого Китайского государства, а многообразие фигурок, которые из этого листа складывались, должно было означать широчайшие возможности Империи. Однако само это направление по разным причинам в Китае не прижилось. Зато с проникновением буддизма и бумаги в Японию, внезапно получило очень активное распространение.

Отчасти в этом виновата была главенствующая синтоистская религия. Японцы в те времена обожествляли все, чему только можно было приписать божественность. Не избежала этой участи и бумага – из нее складывали фигурки богов, и сжигали их, а пепел и дым помогал древним японцам общаться с духами. Так или иначе, но работа с бумагой постепенно переросла свое значение как часть культа и была выделена в отдельное искусство, в котором японцы достигли небывалых высот, став столь же знаменитой, как и японская чайная церемония. Были созданы отдельные школы оригами, появлялись все новые и новые уровни сложности, и сегодня этот вид искусства во всем мире воспринимается как неотъемлемая часть культуры Японии и имеет поклонников в самых разных странах.

Впрочем, помимо поклонников оригами как искусства, появились и новые последователи складывания бумаги. К примеру, на последнем международном съезде, посвященному оригами, едва ли не половина участников оказалась профессорами математики из ведущих университетов мира. Оказывается, с помощью оригами разрабатываются и доказываются геометрические теоремы, параметры многомерных пространств и многое другое. Да что там – Миура-ори, одна из так называемых жестких схем складывания бумаги, сегодня используется для развертывания солнечных батарей на космических спутниках. А специалисты Центра изучения японских искусств «Fuji» занимаются специальным оригами для детей, которое, как оказалось, великолепно развивает математические способности. Такое вот древнее искусство досталось нам от предков.

Чайные часто бывают просторными и обставлены очень аккуратно. В каждой из них – два салона, в которых стоят несколько столиков и табуреток. На каждом столе стоит поднос с большим выбором печений и засахаренных фруктов и с чайными чашками. Кассир сидит за стойкой у дверей салона и собирает у гостей деньги, когда они выходят из заведения. При каждой чайной устроена большая кухня, где ежедневно готовят всяческие сладости повара, отличающиеся чистоплотностью. Чайные очень популярны у людей всех слоев общества. Чтобы увеличить притягательность чайных, хозяева иногда нанимают вокалистов, целый день поднимающих настроение посетителей пением или чтением стихов. В Ханчжоу и в других городах на берегах Великого канала чайные открыты до десяти или одиннадцати часов вечера, в то время как в Кантоне они неизменно закрываются в пять – шесть часов.

В центральных провинциях нередко бывает, что люди без определенных занятий проводят в чайных весь день, сплетничая с другими посетителями. Еще в девять часов вечера (а это позднее время для провинций!) можно обнаружить открытые чайные, переполненые уважаемыми, в том числе и весьма пожилыми, горожанами, которые обсуждают последние новости, и просто наслаждаются обществом, держа в руках курительные трубки или чашки чая. Как же хорошо, что подобные заведения бывают открыты вечерами!

Как правило, чайные строят на самых оживленных улицах городов. Но в провинции Цзянсу, по-видимому, существует обычай устраивать их при общедоступных храмах. В Даньян Сянь обширное крыльцо самого большого в уезде буддийского храма еще в XIX веке было обращено в чайную. Также и одно из самых просторных помещений монастыря рядом с Уси Сянь тоже отведено под чайный салон, здесь чайная находилась в центре монастырского двора, где располагался причудливый фантастический сад камней. Рядом с дверями чайной был источник, у которого стояла большая мраморная стела с изречением императора Цяньлуна о красоте вод. В Сучжоу существуют две больших чайных на парадном дворе храма Шунь-мяо-тан. А в городе Цзясин даже крыльцо областной управы отдано под такое же заведение!

В городах по берегам Янцзы и на Великом канале бедняки обычно покупают в чайных кипяток для домашних нужд. За две медные монеты им наливают дополна большой котелок. Дешевле оказывается покупать кипяток, чем хворост. Баки для кипячения воды стоят у дверей чайных, так что покупатели могут не входить в салон.

Иностранец, любящий порядок, посещая чайные, непременно заметит, что они несравненно выше пивных и закусочных, позорящих города более цивилизованных стран. На проселочных дорогах место чайных салонов занимают чайные навесы, если можно так выразиться. Как правило, эти сооружения состоят из черепичной крыши, которую поддерживают кирпичные колонны. Дороги обыкновенно проходят прямо через чайные такого рода. Просторные прохладные чайные – прекрасное убежище от тропического зноя для путников, которых дела заставили уехать из дома. Жаждущим подают вкусный чай, и они просто наслаждаются им, выпивая чашку за чашкой. Иногда такие чайные встречаются и на малолюдных дорогах.

По материалам AsianSoul.ru

Каждый человек в этом мире стремиться познать гармонию, счастье и любовь. Те негативные эмоции, которые мы испытываем каждый день влияют не только на наше настроение и события, они также вызывают различные болезни тела. Давно известно, что для того чтобы встретить любовь, обрести желаемое и притягивать удачу необходимо поднять вибрации своей души до уровня любви и радости.

Когда наше сердце наполнено любовью, то мы притягиваем светлые события, а также людей соответствующих высоких вибраций.

Понять этот закон соответствия несложно, сложнее всего избавиться от постоянно возникающего негатива и раздражения, наполнить сердце любовью и добротой. Тем не менее, если мы прочувствуем наши негативные эмоции, поймём причины их возникновения, то они постепенно станут исчезать, а душа начнёт наполняться гармонией.

При помощи курса медитации Випассаны многие люди достигли очищения и гармонии, а в жизни стали происходить приятные перемены. Випассана,– что в переводе означает «видеть реальность такой, какая она есть», - одна из самых древних индийских техник медитации.

Учение Випассаны открыл Будда Гаотама белее 2500 тыс. лет назад и определил его, как универсальное средство от всех несчастий и болезней. Сейчас центры медитации Випассаны находятся по всему миру.

Камбоджа, Гонконг, Филиппины, Индия, Непал, на Тайвань, Малайзия, Япония, Южной Корея, Сингапур, Индонезия и Монголия - вот те страны Азии, где проводятся курсы медитации Випассаны. Такие курсы проводятся бесплатно, питание и проживание, как и само обучение, предоставляется бесплатно. Все расходы восполняются за счёт пожертвований от людей, которые прошли курс, ощутили пользу от практики Випассаны, и хотят поделиться возможностью с другими.

Цель техники Випассаны – полное очищение от негатива, в результате чего достигается ощущение абсолютного счастья и свободы. Её цель - не только лечение болезней тела, но и болезней души, избавление от человеческих страданий. Випассана – это способ изменения себя посредством самонаблюдения. Медитация основана на изучении глубинных связей между телом и умом. Эти связи выявляются, если направить внимание к ощущениям физического тела, которые постоянно влияют на деятельность ума, и наоборот.

Такое самонаблюдение первопричин болезней ума и тела и приводит к гармонии, душа наполняется любовью и сочувствием.

Всякий раз, когда возникают негативные эмоции, на физическом уровне начинают случаться две вещи. Первое — дыхание теряет нормальный ритм, и второе - на более тонком уровне, в теле происходит определенная биохимическая реакция, определённые ощущения. Каждая негативная эмоция вызывает внутри то или иное ощущение. Причина страдания находится внутри, в наших собственных реакциях-привычках.

Потренировавшись, мы сможем осознавать дыхание и одновременно наши внутренние ощущения, не теряя равновесия ума. Тогда мы перестанем реагировать на раздражение по привычке, тем самым прекратив свои страдания. Чем больше мы будем практиковать эту технику, тем чаще будем замечать, как быстро мы освобождаемся от отрицательных эмоций. Постепенно ум освобождается от негатива и становится чистым. Чистый ум всегда наполнен любовью — бескорыстной любовью ко всем существам; полон сострадания к неудачам и страданиям других; полон радости от их успехов и удач; полон невозмутимости перед лицом любой ситуации.

Техника медитации преподаётся в непрерывном 10 дневном курсе, в течение которого участники следуя определённым правилам, изучают основные методы и практикуют Випассану.

Существует 3 ступени обучения.

Первый шаг – это период обучения, когда вы воздерживаетесь от насилия, воровства, сексуальной активности, обмана и спиртных напитков. Эти простые воздержания служат для успокоения ума, подготавливая его к самонаблюдению.

Следующий шаг – это развитие контроля над мыслями, изучения дыхательных практик.

К четвёртому дню ум становится спокойнее, повышается концентрация внимания, человек готов к самой медитации: к наблюдению за ощущениями в теле, постижению их причины и развитию спокойствия, способности не реагировать на раздражители.

Наконец, в последний день, когда собираются все участники курса, обычно происходит медитация на любовь и доброту ко всем людям.

Конечно, результаты приходят постепенно с непрерывной практикой. Нереально ожидать, что все проблемы исчезнут через 10 дней. В течение тех 10 дней изучаются лишь основы медитации, что потом можно будет применять в повседневной жизни.

По материалам журнала про страны Азии "ДаоГео" (www.DaoGeo.ru)

Вся информация и расписание курсов медитации на сайте: http://www.ru.dhamma.org

«Никто не в силах обмануть смерть и старость, но смерти можно помешать, а  молодость – продлить». Даосская мудрость

В Китае, на о. Тайвань, можно встретить юных красавиц, которые подобно японским гейшам, в тонкости разбираются в науке любви и искусстве общения. Но при более близком знакомстве можно обнаружить, что эта красавица на самом деле уже далеко не девушка, а  зрелая женщина лет 40 или 50, которая сохранила свой юный облик и очарование настолько, что можно только восхищаться и теряться в догадках, как это стало возможным. Какие  секреты молодости и красоты хранятся на о. Тайвань?

Лишь очень немногим туристам удаётся  увидеть девушек, представителей тайного сексуального учения Белой Тигрицы, которое практикуется и в наши дни.  Сексуальное учение Белой тигрицы впервые было разработано в Древнем Китае женщинами – последовательницами даосизма.

В истории Китая известны даоски, практиковавшие духовное совершенствование, будучи монахинями в монастырях. Но были и другие женщины-даоски, не заточавшие себя в храмы и монастыри, а практиковавшие своё учение в миру, среди людей. От них и берёт начало учение Белой тигрицы.

Белые тигрицы практиковали духовные сексуальные методы для возвращения юности и достижения бессмертия.

Становление Тигрицы происходило исключительно под руководством её наставницы. Точно так же крайне редко бывало, чтобы одна тигрица помогала другой, поскольку все их практики и подлинные имена хранились в тайне, и за пределами тесного круга они никогда и никому не рассказывали о своих занятиях.

По традиции для проведения практик с целью обретения молодости, здоровья и духовного совершенства Белая  тигрица находила себе одного постоянного мужчину (Нефритового дракона) и временных сексуальных партнёров (Зелёных драконов). Нефритовый дракон являлся партнёром и другом Тигрицы. Он был для неё не только партнёром по сексуальным практикам, но также защитником и покровителем. Обычно они оставались вместе 3 года, после чего решали, расходиться им или нет. Их отношения строились на договорённости помогать друг другу в духовных практиках.

Зелёный дракон для Тигрицы – это сексуальный партнёр, соблазнённый ей только для получения сексуальной энергии. Он был нужен ей, поскольку  Нефритовый дракон не мог снабдить её достаточным количеством сексуальной энергии необходимых ей в течение 3х лет.

Тигрица  никогда не должна была вступать в половую связь с мужчиной или женщиной, если Нефритовый дракон не знал об этом и не дал своего разрешения. Секс никогда не был случайным или тайным. Все встречи должны были быть организованы заранее.

Белая Тигрица занимается практиками 9 лет, но только в течение первых трёх нуждается в руководстве учителя. Всё её обучение делится на три этапа:

1. Период восстановления (первые 3 года) – очищение сексуальной энергии.
2. Период сохранения (вторые 3 года) – накопление Ци (жизненной энергии и дыхательные практики).
3. Период очищения (последние 3 года) – очищение шень (духа и сознания)

Каждая Белая тигрица стремится вернуться к той физической форме, какая была у неё в молодом возрасте. Кожа, волосы, груди, мышцы, слух и зрение – всё должно чувствовать себя и служить ей так, как это было в первые годы взрослой жизни. Точно так же к ней должны вернуться некоторые физические ощущения и энергия юности. Белая тигрица знает, что женщина может стать моложе на пять-пятнадцать лет, в зависимости от возраста, в котором она обратилась к практикам, и того ущерба, который годы уже успели ей нанести.

На физическом плане цель тигрицы состоит в том, чтобы заново создать в своём теле те сексуальные реакции, которые впервые сформировались в ранней юности, что должно затем помочь ей на пути полного физического восстановления организма. Делая это, она замедляет процесс старения.

Прежде всего, для возвращения юного облика Белая Тигрица должна выполнять три условия: восстановление сексуального поведения, восстановление физического облика подростка и увеличение интенсивности оргазмов. Секс для неё значит воссоздание ощущения приключения, романтики и игры.

Согласно даосским представлениям китайцев, женщины по своей природе представляют начало инь, мужчины – ян. Каждый человек должен стремиться постичь свою противоположность, что тем самым предотвратит процесс умирания и старения. Внутри каждой женщины живёт что-то от мужчины, и если ей удастся разбудить мужскую энергию ян, и привести её в гармонию со своей природой инь, то она может достичь бессмертия. И наоборот. Вот почему мужчины-даосы практикуют концентрированную бездеятельность и придают такое значение спокойствию, а значит, удерживают своё семя и энергию. Даоски же должны быть очень деятельными и много внимания уделять движению, а значит, стимулировать свою сексуальную энергию. Танцы, занятия цигун, и другие виды активности значительно повышают уровень энергии.

Много внимания в практике Белой тигрицы уделяется двум главным эликсирам молодости – слюне и сперме.

В слюне содержится много питательных веществ, которые способны принести телу ощутимую пользу. У женщин слюна помогает пищеварению, способствует потере веса, оздоравливает кожу, восстанавливает зубы и дёсны, очищает пищевод – вот перечень неполных её свойств. Именно она для человека первоначальный источник питания. Она содержит в высоких концентрациях белки, кальций, калий, хлориды и натрий.

Тигрица очищает свою слюну и стремиться производить её как можно больше – как для проглатывания, так и для нанесения на кожу, омолаживая.

В поцелуях заключается древний даосский секрет достижения молодости и здоровья. Язык в китайской медицине считается малым позвоночником тела, поскольку отлично копирует его структуру и внешний вид. В языке сосредоточены тысячи нервных окончаний, связанных со всеми частями нашего тела.

Когда стимулируются нервные окончания языка, особенно во время продолжительных страстных поцелуев, одновременно происходит стимуляция всех эрогенных центров тела, что вызывает усиленный ток крови по всему телу и её прилив к груди и лицу. Если стимуляция достигает очень высокого уровня интенсивности, гипофиз, шишковидная железа и гипоталамус выделяют не только гормоны эстроген и прогестерон, но ещё и редкий гормон группы гонадотропинов. При отсутствии стимуляции гипофиз запускает процесс старения, а при её наличии сохраняет молодость. Высокая интенсивность оральной стимуляции, проделываемой языком, вызывает выработку гормонов, способных вернуть юность телу. Тигрицы знали, что чем больше женщина во время занятий сексом использует язык, тем сильнее она стимулируется, вырабатывая гормоны и энергию ци. Когда такое происходит, укрепляется иммунная система, клетки регенерируются с большей скоростью.

В практиках даосских медитаций язык неизменно располагается на нёбе, чтобы стимулировать вырабатывание и ток слюны во время продолжительных периодов сидения.

Сперма точно также обладала всеми священными свойствами омоложения женского организма. Она активизирует пигмент под названием «меланин», который находится под кожей, в результате чего кожа и волосы остаются здоровыми. Западные биохимики обнаружили, что свежая сперма содержит большое количество витамина С, фосфора, кальция и железа и, кроме того, обладает некоторыми свойствами антибиотиков – всё это при высокой концентрации белка.

Древние знали, что именно сперма лучше всех прочих веществ омолаживает кожу. После того как свежая и тёплая сперма попадает на лицо,  особенно на области носа и лба, где кожа жирная, она высыхает и закрывает поры. Благодаря этому она стягивает и уменьшает  морщины, питает клетки кожи, оставляя после себя ощущение гладкости и чистоты.

В Древнем Китае также знали, что если женщина не перестаёт сексуально стимулировать себя, вырабатывая эстроген, она замедляет процесс старения. Все практики Тигрицы нацелены на замедление наступления или полное предотвращение менопаузы.

Для того чтобы сохранить молодость и красоту, тело должно излучать энергию и здоровье. Поэтому особое значение Тигрицы придавали  укреплению своей иммунной системы, используя при этом восстанавливающие упражнения:

1. Особые техники массажа, самомассажа, способствующие восстановлению организма.
2. Техники кун-фу и цигун, которые помогают стимулировать ци и уменьшить кровотечение во время ментсруаций.
3. Особая диета для похудения, питания крови и очищения организма.
4. Особые травяные сборы для укрепления иммунитета, питания волос и стимуляции энергии.
5. Йогические упражнения для спины, гибкой талии, которые укрепляют позвоночник и нервную систему, увеличивают гибкость всех мышц и костей, увеличивают груди, обостряют зрение.
6. Специальные техники сексуальной стимуляции.

По материалам Си Лай «Учение Белой Тигрицы»